Серпантин

И за что ему боги дали такой дар?»

«Голос ветра?» - не понял юноша, вслушиваясь в тихие переливчатые звуки.

«Да, тот, кто разговаривает с ветром, посредством песни, - сказал Феня, - Но у нас он слабенький. Ему только мельницы крутить. А вот настоящие. Они и бурю с дождём могут устроить».

«Вот как», - Конн задумался. Где-то внутри таилось чувство, что он знал одного такого. Но откуда, и кто был этот Голос ветра?

День клонился к закату, когда друзья вышли на широкую дорогу, что упиралась в огромные ворота города.

«Тейтарс. Город, где всё начинается», - с сарказмом заявил Феня и спрыгнул с перемазанного друга.

Как оказалось, Конн, когда задумается о чём-то, совершенно не смотрит под ноги. Из-за этого он дважды соскальзывал в овраги, наполненные дождевой водой. Феня едва успевал спрыгивать с плеча парня, а затем ругал всеми известными ему эпитетами нерадивого друга.

«Хорошо, что мы на ручей наткнулись, и ты привёл себя в порядок, - вздохнул кот, - Иначе тебя приняли бы за чучундру болотную и убили на месте».

«Чучундру?» - Конн, отряхивал подсохшую грязь с накидки.

«Да, существо из болота, жутко воняет и ест человечину», - пояснил Феня.

«От меня разве воняет?» - удивился парень и понюхал рукав. Пахло прелыми листьями и обычной водой.

«Если бы не помылся, воняло, - фыркнул кот, - Идём. Нужно успеть до закрытия ворот, пока стража не особо интересуется: откуда, куда, зачем?»

Юноша кивнул и поспешил к городу.

Глава 2

Пробуждение давалось тяжело.

Словно обшивка разбитого корабля сознание всплывало на поверхность, но через миг темнота топила в себе даже обрывки мыслей и чувств, а еще через мгновение капли дождя вновь возвращали к жизни почти умершее тело.

Юноша открыл глаза. Он увидел небо, сплошь затянутое тучами, Стражник, что нес службу на главной сторожевой башне, истово молился, наблюдая как то там, то здесь края облаков провисали, волочась по земле, словно хвосты раненых драконов. 'Ничего этого умирающий на куче мусора бродяжка видеть не мог.

Сейчас в нем боролись совершенно противоположные желания жить, выздороветь и не мучиться от разрывающей тело боли или умереть, лишь бы не чувствовать, как эта боль накатывает, не отпуская совсем. Очередной прилив унес его сознание, давая израненному телу еще немного покоя.

Следующее пробуждение длилось чуть дольше. Теперь солнце палило нещадно, и от грязного тряпья, на котором лежал юноша, шли зловонные испарения.