Серпантин

Но его слова, что я вскоре встречусь с остальными, взбесили меня. Собрав остатки сил, я посла в него вторую печать, но смог задеть лишь руку мага, да и то он смог быстро отсечь нити. Милко ушёл, уверенный в том, что я умер. Но я смог призвать своего слугу, сжать посох и, объединив силы, окутал себя куполом. Маг даже не удосужился проверить, мёртв ли я. Я же лишь потерял память от перенапряжения».

Повисло молчание.

«Да что он о себе думает!? - взорвался Феня, напугав друга, - Да я сам его прикончу. Порву на мелкие кусочки, да так, что ни один маг собрать не сможет».

Парень улыбнулся и погладил взъерошенного кота.

«Спасибо, - кивнул он, - Ты настоящий друг».

«Да вот только не мог старый маг провернуть всё это в одиночку, - вставил слово Жиор, на которого произвело впечатление то, что рассказал ему ученик, - Слишком велик риск. Его величество, ваша матушка, ваш брат. Он хоть и рождён от простой женщины, Акциан признал его своим. Так что держим ухо востро, иначе беду накличем.

Магия конечно хорошо, но даже она иногда не спасёт от удара ножом в тёмном переулке».

«Что ты предлагаешь?» - спросил Феня, глядя на старика. Тени от костра играли на изуродованном лице, превращая в ужасную маску.

«Пока ничего. Нужно дойти до столицы, а там видно будет, - отозвался Жиор, разливая похлёбку по мискам, - Мы сделали ход, оставив Розу в живых. Теперь очередь за ним».

«Ты прав, - согласился Габриэль, забирая свою порцию, - Завтра будет новый день. Так что не будем торопить события».

Молча поужинав, друзья легли вокруг костра, зная, что принц очертил поляну и теперь никто не сможет подойти к ним незамеченным.

«ТЫ… ТЫ… Ничтожество, - шипел разъярённый Фелирий, глядя на женщину в хрустальном шаре, - Почему сразу не сообщили? Зачем пытались убить сами? Он вам не по зубам! Глупые курицы! Ни на что не годные душонки!»

Он размахнулся, сметая шар со стола, и тот, с жалобным звоном, разбился о стену.

«Значит, ты жив, юный принц, - продолжал шипеть маг, - Вы оба живы.

Что ж, до столицы вам ещё дойти надо. О старшем пусть заботится Ульрих, а ты мой. Только мой. Я иссушу твою душу. Такая подпитка пойдёт мне на п…

Неожиданно боль перехватила горло и вырвалась кашлем с кровью.

«Проклятый мальчишка, - сказал Фелирий, вытирая кровь с губ, - Как ты посмел использовать паутину».

Он коснулся левой руки, в которую лишь недавно начала возвращаться жизнь, а до этого висевшая плетью вдоль тела.