Сын лекаря. Переселение народов

Осторожно подобравшись поближе, стараясь не нарушать целостность маскировки, я обнял ее и прошептал:

– Почему ты плачешь? Устала, да?

– Устала, – всхлипнув, кивнула девушка. – А еще я выгляжу, как лесной страх. Точнее, болотный страх. Ты меня разлюбишь и бросишь. У меня глаза красные и распухли, а все лицо в точках от комаров, только это не видно под грязью. И на мне скоро плесень заведется.

Я с трудом сдержал смех.

– Никуда я тебя не брошу, – заверил я девушку и поцеловал в распухшее от укусов ухо.

 – Буду тебя любить, даже если тебе понравится ходить грязной, и ты станешь использовать такой оригинальный макияж всегда.

Несмотря на отвратительные условия, мы не стремились уйти подальше от болота. Пока направление нашего движения хоть и с натягом, но совпадало с тем, что уже планировалось – горы стабильно виднелись левее и сзади. Однако долго так идти было нельзя. Берег болота постепенно отступал все западнее, и мы, соответственно, тоже уходили все дальше от горной гряды.

В конце концов, мы рисковали оказаться и вовсе в незнакомых местах, так что рано или поздно от болота нужно было уходить. Пока же мы надеялись, что репты закончатся раньше, чем мы убредем в совсем уже противоположную сторону от маршрута – и их в последние дни действительно становилось меньше. Оставалось только выбрать момент, чтобы повернуть в нужную сторону.

Этот момент наступил на двенадцатую ночь путешествия, на рассвете, когда оказалось, что болото заканчивается. Точнее, не заканчивается, просто, если продолжать идти вдоль берега, мы начнем двигаться перпендикулярно направлению горной гряды.

Туман с появлением солнца рассеялся, местность просматривалась очень далеко, и было прекрасно видно, что это не случайный изгиб.

– Сегодня ночью будем возвращаться к горам, – просипел простуженный Лотар с плохо скрытым удовлетворением. – В болоте пересиживаем в последний раз.

У орков не нашлось сил, чтобы выразить свою радость, но мне показалось, что некоторые из моих товарищей с трудом сдерживают слезы облегчения.

За весь день мы не увидели ни одного репта, что было воспринято как хороший знак. Вымотанные члены отряда с трудом дождались заката, из воды выбрались буквально с последним лучом солнца. Каждый чувствовал воодушевление, в эту ночь никто не обращал внимания на падения, и даже не комментировал вкус обеда, состоявшего из трех гадюк и дюжины крупных жаб – каждый надеялся, что скоро это закончится.