Сын лекаря. Переселение народов

Это место нельзя было назвать залом, но тут уже было достаточно места для того, чтобы уложить вдоль стен пострадавших.

– Побудь здесь, ладно? – попросил я супругу, а сам отправился назад.

Не знаю, сколько времени мы потратили на то, чтобы перетаскать всех гоблинов. Думаю, достаточно много. Мы старались, как могли, но всех спасти все равно не удалось – в той пещере, где мы ночевали, осталось девять трупов и среди них трое раненых – последние из тех, кого тащили на носилках с того дня, как мы встретились с гоблинами.

Остальные либо умерли раньше, либо шли на своих ногах, пускай и с помощью соплеменников – как я уже упоминал, гоблины оказались очень живучим народом. Ни сил, ни времени на то, чтобы похоронить покойников, у нас не было. Все, что я смог для них сделать, уходя в последний раз из того злополучного зала – это накрыть лица несколькими кусками материи – на «саваны» пошли тряпки, которые я использовал для перевязки. Очень сомнительный погребальный ритуал, да и проделал это я скорее только для собственного успокоения. Сами гоблины к вопросам похоронных обрядов относились так же рационально, как и ко всему остальному. Есть возможность оказать почести покойникам – хорошо. Нет – что ж, такова судьба.

О том, что случилась очередная неприятность, я узнал последним. Возвратившись к месту, куда мы перетащили вещи и гоблинов, я сначала услышал встревоженные выкрики, а подойдя поближе, с удивлением обнаружил, что гоблины и орки ходят по пещере, освещая недавно зажженными факелами лица тех коротышек, кто все еще не пришел в себя.

Я подошел к Иштрилл, и она, повернув ко мне побледневшее лицо – это было заметно даже в свете факелов, – прошептала:

– Эрик, Тууса нет. Как мы будем отсюда выбираться?

Тууса действительно не было. Он был одним из тех несчастных, кому не удалось пережить ночевку. Это было очень печально само по себе, потому что я уже привык, что этот серьезный и никогда не теряющий присутствия духа гоблин все время находится где-то рядом. Но если учесть, что он был единственным, кто знал дорогу, его потеря грозила обернуться катастрофой.

Найдя взглядом одну из женщин, я подошел к ней и спросил:

– Туус не говорил, куда идти?

– Говорил, – кивнула женщина. – Сын Тууса слышал про путь. Матери народа тоже слышали про путь. Но только Туус знать путь, ходить путь. Все рассказать нельзя, путь длинный.

– Значит, будем просто осторожнее. Расскажи всем остальным. Мне, оркам. Будем решать, как идти.