Охотник

– Я тебя видела. Ты приятель Густава.

– Да, я знал Густава, – недоуменно ответил Аксель. Он девочку не помнил. – Густава убил одержимый.

– Знаю. Мы с Эммой учились в одном классе. – Девочка снова всхлипнула.

– Что ты здесь делаешь? И почему плачешь? – снова спросил Аксель. Против воли получилось немного грубовато, Аксель даже выругался про себя.

– Не твое дело! Сижу где хочу! – девочка отвернулась, вздернув нос, и уставилась куда-то вдаль. По щеке снова скатилась слезинка.

«Ну, вот и отлично, – подумал Аксель. – Моя помощь ей не нужна, можно идти домой».

– Прости, я был не вежлив, – сказал он, вместо того чтобы уйти. – Может, тебе чем-нибудь помочь? Давай я отведу тебя домой? Где ты живешь?

– Нет, не хочу! – вскинулась девочка. При этом ее взгляд упал на свертки с продуктами и прямо-таки прикипел к ним. «Да она же голодная!» – сообразил Аксель.

– Слушай, у меня тут есть пирог с печенью, я, когда ходил по рынку, был голоден.

Но потом я зашел в трактир, и теперь понимаю, что пирог мне совершенно не нужен. Дома у меня никого нет, так что он просто пропадет. Ты не могла бы оказать мне услугу, съесть его за меня? Вежливые гратты должны помогать взрослым.

Хитрость была совсем незамысловатая, но то ли девочка была слишком голодна, то ли по причине слишком юного возраста она не заметила подвоха:

– С печенью? Хорошо, давай свой пирог, – величественно разрешила она.

Аксель порылся в свертке и протянул ей еще теплый кусок. Девочка старалась есть неторопливо и с достоинством, но было видно, что ей приходится прилагать немало усилий, чтобы не заглотить его весь целиком.

Дождавшись, когда с пирогом будет покончено, Аксель предложил:

– Может быть, юная гратта позволит в качестве благодарности за оказанную услугу проводить ее до дома?

– Я не пойду домой!

– Да почему?! – возмутился Аксель. – Что тебе там так не нравится?

– Я просто боюсь! Мой отец – одержимый!

Аксель разозлился.

Ему совсем не хотелось провожать домой эту юную гратту, более того, ему вообще не хотелось с ней разговаривать. Чем-то она его раздражала. Все, что он сейчас хотел – это вернуться к себе, переодеться в сухое и заняться метателем.

– Вот что, – тяжело вздохнув, решил Аксель, – Я не знаю, почему ты считаешь, что одержимый – твой отец, но настаивать не буду.