Охотник

Этот положительный момент омрачался тем фактом, что пассажирских вагонов, конечно, не нашлось. Вместо них к поезду прицепили товарные, которые от пассажирских третьего класса отличались тем, что в них отсутствовали окна и туалеты. И если первое Акселя не слишком обеспокоило – он был готов ехать и в темноте, то последнее привело в трепет. Аксель попытался спросить у попутчиков, как быть, если одолеют телесные нужды, выслушал несколько остроумных ответов и продолжал переживать, пока загадка не раскрылась сама собой.

Оказывается, были предусмотрены специальные стоянки – поезд дважды останавливался в центре длинных пустырей, которыми изобиловала местность, все страждущие высыпали из вагонов, облюбовывая каждый приглянувшиеся кусты или груды валунов, после чего благополучно возвращались назад. Несмотря на опасения, юноша от поезда не отстал – времени на все процедуры предоставлялось достаточно. В Бардак поезд прибыл ранним утром, и, покинув вагон, Аксель почувствовал себя почти счастливым. Он был разбит, мечтал о горячей ванной и постели, а нежная любовь к железнодорожным путешествиям значительно померкла, но был уверен, что самое худшее позади, и это наполняло его душу радостью.

Покинув территорию вокзала, Аксель пораженно замер. До сих пор за пределы Шахт ему приходилось выбираться только в район Мастерских, который мало отличался от родных мест. Здесь было иначе. Прежде всего, тут преобладали высокие здания – трех- и четырехэтажные, расположенные так тесно, что за ними не всегда было видно небо.

И еще в Бардаке было больше разумных. Намного больше. Все они сновали по краям мостовой, а в центре сплошным потоком, разбрызгивая на прохожих воду из луж, катились конные экипажи, дилижансы и даже паровые кареты. Было несколько холоднее, чем в шахтерском районе, и воздух был еще менее прозрачен, чем юноша привык. В это время года ветер дул преимущественно со стороны заводского района, принося клубы дыма и сажи. Серое небо, серые стены домов, серая мостовая, потоки людей в темной одежде – все сливалось в одну невнятную серую массу различных оттенков, глаза отказывались делить картину на отдельные элементы. Аксель почувствовал себя очень неуютно. Времени на то, чтобы окончательно впасть в панику, ему не дали – пару раз он поймал на себе недовольные взгляды выходящих из здания вокзала, понял, что ведет себя как малолетний разиня, и, подхватив тяжелый чемодан, поспешно отошел с дороги.