Охотник

 – Лучше бы придумал пока, как мы будем выбивать паек на полдюжины дней у интенданта.

– А чего там выбивать, – пожал плечами лейтенант, обходя лужу. – Передам ему ваше направление на поиск, он все и предоставит.

– Направление-то на одного выписано, – пояснила охотница. – Акселя я только вчера в магистрат водила, сведения о нем в соседние районы еще не дошли. А запрос пришел из Свалки.

– Ну… – задумался Йохан, – я тогда с вами к нему схожу, объясним ситуацию.

Анхель – мужик понимающий, не должен артачиться.

Анхель действительно не стал требовать, чтобы ему представили документы на выдачу пайка еще и для Акселя – немного поворчал и согласился, чтобы оные были ему переданы с нарочным, когда будут готовы, да еще выторговал у Иды пару щитовидных желез мутировавших крыс, если, конечно, таковые им встретятся на Пепелище. Охотница помогла ученику отрегулировать лямки рюкзака с провизией, и они, наконец, направились к внутренним воротам.

– Так, малыш, пора тебе прослушать краткий инструктаж, – говорила на ходу гра Монссон. – От тебя на данном этапе требуются две вещи – выполнять все мои указания, желательно быстро и не переспрашивая. А, главное, быть очень внимательным – ты должен замечать все, что кажется мало-мальски необычным, и обращать на это мое внимание. А уже я решу, представляет это необычное опасность, или нет. Это, в общем, все. Ну еще желательно воздержаться от громких криков и бестолкового метания, впрочем, с этим разберемся в процессе прогулки.

Аксель старательно кивал и пытался скрыть нервную дрожь. Про Пепелище он слышал много страшного и захватывающего. А между тем, после того, как за ними закрылись внутренние ворота и юноша огляделся по сторонам, он едва смог скрыть недоумение. Да, в домах не было окон и дверей, на крышах виднелись чахлые деревья, из трещин между камнями стен росли кусты и трава, а о том, что здесь когда-то была мостовая, можно было только догадываться, но такое запустение – это несколько не то, что ждал молодой человек.

Дома готовы были развалиться от старости, а он слышал, про полностью разрушенный квартал, про потеки расплавленного от жара алхимического пламени камня, о навсегда въевшейся гари и копоти, и о прогоревшей насквозь земле, на которой больше никогда не сможет вырасти даже жалкая травинка.