Охотник

Я вот чувствую. И возможности свои знаю. Если ты не заметил, мы не прямо идем, а зигзагами – я таким образом стараюсь осмотреть всю территорию. Но ты не расслабляйся – все могут ошибаться, и охотники не исключение. Так что ты тоже к своим ощущениям прислушивайся. К тому же, повторяю, здесь и других опасностей хватает.

– Вот как раз хотел уточнить – ну, понятно, разбойники, слизни всякие. Но, я совсем другое слышал – про гарь, дым и сажу из-под земли, что не видно ничего в двух шагах и заблудиться можно запросто.

А тут вон травка зеленеет, мухи летают… Слизни вон птиц ловят…

– Ну так Пепелище – оно большое, – пожала плечами Ида. – В центре все, как ты и описал, там даже измененных тварей почти нет – им там тоже некомфортно, да и ловить некого. И дыма и пепла достаточно – да ты и сам почувствуешь, когда от стены удалимся. Или если ветер изменится. И еще там очень сухо. Там никогда не бывает дождя, представляешь? Как в пустыне. Ученые мужи даже объяснение какое-то придумали, что-то про восходящие потоки воздуха, я не слишком интересовалась.

В любом случае, в самое-то пекло я не собираюсь, краем обойдем. Получится немного дольше, зато проще. А ты что, уже заскучал? Приключений хочется?

Аксель, хоть и был еще очень молод, предпочел бы обойтись без них. И ни о какой скуке даже речи не было. Он даже рассмеялся от такого предположения, немного нервно, и пояснил:

– Просто удивился. Меня в детстве Пепелищем пугали, и я как-то по-другому его представлял.

– Да ерунда большинство из этих страшилок.

Но основания под собой любые россказни имеют, и Пепелище – не исключение. Так что не щелкай клювом, ученик.

После короткого отдыха Аксель снова натянул отсыревшие доспехи – сухое исподнее мгновенно снова пропиталось сыростью – и они продолжили поход. Так прошло несколько часов: монотонное неторопливое движение по покинутым, заросшим улицам, время от времени скрашиваемое короткими комментариями гра Монссон – чаще всего они касались самого Акселя. Он покорно пытался следовать советам наставницы «Ступай тише», «Не дыши так громко!».

«Куда прешь, олух, не видишь, эта стена вот-вот развалится?!». Чем эта стена отличается от той, мимо которой они прошли минуту назад, Аксель, кстати, так и не понял, выглядели они совершенно одинаково. От однообразия пейзажа юноша впал в некое подобие медитативного состояния. Он не заострял внимания на конкретных деталях, однако каким-то образом замечал выбивающиеся из привычных детали пейзажа.