Дорога Висельников

Некогда было скучать, и незачем. После отъезда из Веллвуда покушений на его жизнь больше не было. Возможно,Ивелины понадеялись, что вражеская пуля или клинок сделают то, чего не удалось кинжалу убийцы. Напрасно понадеялись. Его хорошо обучили защищать себя. А потом убивать его стало просто незачем. Теперь у боковой младшей ветви рода Веллвудов не было никаких шансов заполучить наследство. Отец все рассчитал правильно.

Теперь, когда его не ослепляло детское восхищение отцом, Сигвард гораздо больше узнал о нем, чем в годы, что провел с отцом рядом.

Торольд Веллвуд, вырвавшись из-под опеки сурового и глубоко религиозного родителя, своими буйствами оставил память не только в университетском квартале и злачных местах Тримейна. Из-за того же ему скучно показалось в действующей армии, и он стал “лесным хозяином”. Это название, казавшееся когда-то Сигварду столь таинственным и внушавшим почтение,обозначало всего лишь рыцаря-разбойника, но не простого, а близкого к нынешним морским мятежникам - того, кто держит под своим контролем обширную территорию,тех, кто платит ему, берет под свою защиту, и собственный преступный промысел подкрепляет воинской доблестью.

Так было до тех пор, пока в замке Веллвуд не появилась молчаливая женщина, тонкая,светловолосая, с холодными серыми глазами. Тогда Торольд и стал тем уважаемым и почитаемым человеком, которого помнил Сигвард. Люди, конечно, говорили, что Энид сумела утихомирить, смирить его. Но дело было не в этом.

-- Она говорила, - рассказывал отец в то последнее посещение Веллвуда, когда они всю ночь просидели за кувшином вина, - "ты должен скрывать от всех свои подлинные чувства.

Я не хочу, чтоб люди узнали, где твоя слабость, потому что туда они и ударят. А твоя слабость - это я".

Отец еще о многом рассказывал в ту ночь, и кое-что из услышанного явно можно было списать на выпитое, и пристрастие приукрашивать воспоминания. Однако получалось, что Энид вовсе не была кротким и бессловесным существом, каким рисовала ее память.

Пожалуй, у нее был даже более жесткий нрав, чем у Торольда. Но ее пожирала смертельная болезнь, и на нее вели охоту Ивелины. И от Ивелинов Торольд мог ее спасти, а от болезни - нет.

Возможно, теперь ее утешило бы, что вс еполучилось по ее желанию. Торольд исполнил свою клятву, а сын, которого она так хотела спасти, был жив и благополучен. Ивелины же ныне заслуживали только презрения, Да и не было клана Ивелинов в прежнем составе.