Хантер

Маги – им ведь навь неподвластна и низшей силой пользоваться они не могут.

Был случай, один курбанчик разошелся так, что город целый спрятал. Вместе со всеми стенами, домами и жителями. Искали этот город потом, причем весьма тщательно, да все равно не нашел никто. Только иногда, в ясную погоду, его призрак над озером из нави проглядывает и легенды о нем ходят теперь.

Люди о курбанчиках не знают даже – мало того, что эта нечисть редкая, так еще и неуловимая она, невидимая.

И теперь Хан пойти, да поймать ее должен.

Ведьмаков курбанчики обычно не интересовали. Зачем, если силы в них шиш и только, а встретить случайно нельзя, разве что специально выслеживать.

Но другого выхода Хан не придумал, а время ой как поджимало. Вот и пошел искать, хорошо хоть знал, что именно.

Не задерживаясь поверху, ведьмак глубже в навь скользнул – так оно быстрее было.

Открыл ведьмачий глаз, сосредоточился, вслушиваясь в ощущения. Замер, словно в нерешительности.

Навь – она другая.

В нави все иначе чувствуется да видится.

Через глубины нави ходить далеко можно. Шаг в ней – сто шагов сверху, а то и больше бывает.

Через навь смотреть можно на другой край империи, если только знаешь, как смотреть, и где искать. Нечисть в нави видно всю существующую, найти можно почти что угодно. И чем глубже в навь – тем шире границы реальности.

Только это лишь со стороны все так привлекательно кажется, потому что на деле опасностей там куда больше, чем выгод.

А если слишком долго там пробыть, или сил слишком много потратить, то обратно в мир уже можно не выбраться – поглотят тебя мертвые земли, в себе растворят. Навь – она такая, до жизни жадная.

Умная нечисть лишний раз в навь старалась не ходить, чтоб туда с макушкой не провалиться, хотя силами навьими пользовались весьма активно. Лесовики, например, вниз вообще почти не совались, им в лесу, в яви, куда приятней было.

Вот и ведьмаки так же. Спустятся, чтоб добычу себе почуять, а после уже в яви до нее добираются.

Однако Хан и так не делал, предпочитая даже в поисках нечисти на людскую молву полагаться. Не любил он навь, вот совсем не любил. Холодно ему там было и душно, и слишком блекло. Только уже когда прям необходимость имелась, тогда в навь спускался. И то неглубоко, да на чуть-чуть.