Хантер

На двух последних не обращали внимания – в самых главных отраслях жизни всего добились старшие, так смысл? Вот и пришлось Вальтариэлю доказывать, что он достоин. И власти, и любви, и внимания.

Доказал.

Без насилия, конечно, не обошлось, да как еще престол занять, когда ты пятый в очереди?

Отцу к тому времени уже все равно было – скончался он, как и матушка. Но и себе самому доказать дорогого стоит.

Однако на этом Вальтариэль не остановился, мало ему все было. Зачем править одними лишь эльфами, когда еще и люди, и йольфы есть? С первыми оно совсем просто – нечего им магии высших противопоставить, и значит можно (даже нужно) ими властвовать.

Вот и стал Вальтариэль захватывать людские земли. А эльфы только рады были – как же, самая могущественная раса. Есть чем гордиться.

Без накладок, разумеется все равно не обошлось – по первости люди противились, брыкались, не желая чужим свои судьбы вручать. Даже между собой воевать перестали и смогли объединиться, чтоб отпор дать. Армию большую собрали, оружия наделали.

Но это им не слишком помогло – маги-то в объединении не участвовали, а просто люди, что они могут? Несколько эльфов слабых убить? А дальше? Все равно не выстоять – против магии с железяками не воюют.

Потом еще йольфы подоспели. Люди им сначала обрадовались – думали темные их спасать пришли. Однако почти сразу поняли, что йольфам, как и эльфам, на жизни человеческие плевать, их больше власть интересует.

Конечно, светлые вон сколько уже хапнули, а они чем хуже?

Да и дураку понятно, куда эльфы двинут, как с людьми закончат, а такого лучше сразу не допустить, чем после отбиваться.

Как говорится, лучшая защита – это упреждающий удар.

Ну и началась война, которую теперь вечной зовут. Это для людей же она вечная, а высшие куда как дольше живут.

Впрочем, эльфов война затянула – уж что-что, а слова правильные Вальтариэль говорить умел, да и на гордость надавить у высших не сложно, уж больно она раздутая. Многие даже задумались, а чего это они, собственно, раньше так сделать не попробовали? Логично ведь, что светлые сильнее темных, а значит должны ими править.

А почти сразу, как началась серьезная война, появилось и пророчество об обещанном ребенке. Вэлу оно тогда не понравилось совсем.

Ведь он, Вальтариэль, и без какого-то обещанного своего добиться сможет, как всегда добивался прежде. А кому другому шансы зачем давать? Вэл, конечно, в пророчества не слишком верил, но все же привык исключать все побочные варианты.

Так, на всякое.