Айрин, графиня из Бездны. Книга 2

«Я не убиваю невиновных, — промолвил Данте под пристальным взглядом десятков человек — Но уж виновные — умрут наверняка. И неважно, кто они есть, пусть даже это будут ваши «помоечные» герцоги. Если кто–то желает заработать–то найти меня легко. За информацию я плачу золотом — и молчанием».

— Хороший слог, — заметил Рендел Холдгрейв — Неудивительно, что газеты читают куда охотнее, чем наши сводки.

— Как же они неблагодарны! Мы день и ночь трудимся, спасая город, а они… Что там Совет?

Перед бароном мелькнули презрительное лицо Монтеги, пристальный взгляд Хаша, насмешливая улыбка Шатри.

— Заседает, — со вздохом ответил Холдгрейв — Я их пока держу в узде, но… Тебе пора заканчивать с арестами.

Словно откликаясь на это слово, дежурный гвардеец вошел в кабинет и доложил о бароне Лекруа. Тот зашёл лично рассказать о ходе дела с Чёрным Стражем.

Говоря о расследовании, Лекруа заметил, что секретарь его не слушаеь.

— Вы кажется, расстроены, господин Холдгрейв? — прервал свой рассказ начальник полиции.

— О, я скорблю не по барону, — ответил Холдгрейв, с содроганием вспоминая найденную в доме Клиффорда коллекцию.

— Я вас понимаю, — отозвался Лекруа — Тут важен сам факт убийства. Чёрный Страж и впрямь вернулся в столицу.

— Значит, все эти слухи — правда?

— Правда, господин мэр, это отчёты и показания свидетелей. Судебные протоколы. Приказы. Факты. Так вот то, что эти преступления — дело рук Чёрного Стража — это факт.

— А когда найдёте — у вас достанет сил его схватить? — поинтересовался граф Уоренгейт — Достаточно ли будет стражи и солдат?

— Уверен, что да, — кивнул Лекруа — У нас хватает достойных бойцов. В крайнем случае привлечём королевских гвардейцев. А вы хотели что–то предложить?

— Надеюсь, Вернон, ты не решил лично поучаствовать в этой охоте? — с тревогой посмотрел на друга Холдгрейв — Мы уже не можем себе такого позволить.

Уоренгейт пристально оглядел барона и печально покачал головой.

— Ты размяк, Рендел, — вздохнул граф — Тебе пугают настоящие дела.

Барон лишь усмехнулся в ответ на упрёк, но Уоренгейт был прав — Холдгрейв и вправду размяк. На то было несколько причин, главная из которых называлась Элирией. Чудесный ребенок тринадцати лет, обладательница роскошной копны светло — рыжих волос, озорного нрава, звонкого смеха и веселого настроения.