Айрин, графиня из Бездны. Книга 2

Я оцениваю твоё желание защитить эту Роу весьма высоко — скажем, весь следующий месяц твои грузы будут беспрепятственно уплывать из порта Прайбурга.

— Ты готова дать ему это право лишь в обмен на слова? — воскликнул Экс — Герцог. — Может, и мне вступиться за девчонку?

— Попробуй, — отозвалась Русалка. — Но, боюсь, я не потяну против двух Герцогов разом, и всё, что мне останется — объявить войну всем несогласным.

По комнате пронесся перестук — Сияющий Джим бросил кости, и они покатилась по его столу.

— Я просто пошутил, — с нервным смешком отозвался Эдельвейд. — Просто пошутил, только и всего.

— А что насчет тебя, Джейкоб?

Мясник молчал.

— Да тут и думать нечего, Питт! — вскричал Сияющий Джим — Тебе дают такой куш — и в обмен на что?

— А если он откажется? — раздался спокойный голос «Могильщика» Хича. Его единственного выступление Русалки оставило спокойным — Что тогда, Элли?

— Тогда? — голос девочки окреп и разнесся по всему залу — Я не буду бросаться пустыми угрозами, но, клянусь — присутствующие почувствовали, как слова отдаются дрожью у них внутри — Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы исполнить своё слово.

На несколько секунд в зале воцарилось молчание, а затем Мясник поднял голову.

— Её нужно предупредить, — глухо произнес он. — Это будет честно.

— О, не беспокойся, Джейкоб! — весело и звонко отозвалась Русалка — Я лично расскажу ей об опасности, и дам время подготовиться. Так будет даже веселее!

Последний разговор проходил в подземельях Ортенфлоу. Его вёл барон Лекруа, начальник полиции, и этот разговор был самым откровенным, самым доверительным, без лжи, намёков и двойных смыслов. Потому что, верный давней привычке, Лекруа вёл его сам с собой.

— Что же вы так, граф, — шептал барон, перебирая листы с данными. — Как можно управлять столицей и не видеть очевидных вещей? А впрочем, он солдат, он так привык. Для него сотня бунтовщиков всегда будет лучше, чем десяток беглецов. Он–то разницы не поймёт, разве что одних в пехоту записать, а других на коней посадить.

Барон усмехнулся своей шутке, и тут же перешёл к другой мысли.