Легенда о Лазаре 2. Железный Дьяволенок

- Да… Лани тебе, наверняка, рассказала, что произошло пару недель назад, когда ты впервые отправился к тому мастеру боя, да? - Лазу стоило огромного труда не улыбнуться. Историю с бутылочкой он, правда, знал и считал уморительной, но разговор явно должен был быть серьёзным.

- Рассказала. И что же ты хочешь? - Лаз поймал себя на мысли, что сейчас, сидя в глубоком кресле, вот так обращаясь к сидящему напротив нервничающему парню, он очень напоминает себе того самого крёстного отца.

Осталось только кошку на колени и красную розу в петлицу. Хотя, роль кошки вполне успешно играла Принцесса. Значит только розу.

Эльф долго молчал. Пожалуй, даже слишком долго. Почти слышалось, как вертятся у него в голове шестерёнки и свистит выходящий из ушей пар. И не удивительно, раз парень сначала пришёл к Лазу, значит, по-настоящему считал мальчика способным повлиять на решение сестры. А ведь девушка была для Сарифа чем-то куда большим, чем просто юношеская влюблённость.

Тощий белобрысый Эльф учился на высшие баллы, дрался, ввязывался в бессмысленные авантюры, взял на себя одиннадцать лишних часов занятий именно ради Лани. Не из-за неё, а ради неё.

Из-за девушки можно спрыгнуть с крыши гаража, можно отправиться в другую страну, можно потратить последние деньги на цветы, но из-за девушки никто не будет целый год трудиться в поте лица, забывая про сон и еду.

Лаз помнил этот взгляд. Точно такой же был и у него самого, когда Семён Лебедев пришёл к родителям Надежды Найман просить её руки и сердца.

Единственной разницей было то, что теперь он оказался “по другую сторону баррикад”.

Тогда Александр Робертович, отец Нади, допрашивал его больше часа, несмотря на то, что знал Семёна с самого детства. Лаз, конечно, не собирался заходить так далеко. Но Сарифу всё равно придётся сказать всё самому.

И, наконец, Эльф решился.

- Лаз… Я хочу сказать, что люблю твою сестру! - Принцесса издала недовольный клёкот, когда её сон снова прервали громким голосом.

Сариф выглядел так, словно только что пробежал марафон. Весь вспотел, тяжело дышал, а его руки, лежащие на коленях, заметно подрагивали от переизбытка адреналина.

- Я знаю. Да все вообще-то знают, - Лаз хотел было продолжить играть крёстного отца, но видя, в каком состоянии находится Сариф, сжалился над парнем и перестал строить из себя сурового дона.