Легенда о Лазаре 2. Железный Дьяволенок

Рождаются, умирают, пьют молоко матери, воду, мочу, вино, спят, дерутся, трахаются, управляют странами, пасут отары овец, смеются, плачут, ненавидят, любят, делают тысячи и миллионы дел, важных лишь потому, что иначе их существование, как им кажется, будет поставлено под угрозу, а в вашей голове молотом отдаётся простая мысль: ЭТО ВСЁ БЕСПОЛЕЗНО! Перед нависшей над всем сущим тьмой уже не будет важно, кто чей сын, кто чей брат, враг, друг, палач и любовник, кто кого убил и кто кого родил, кто умер и кто воскрес, кто жил праведно и кто грешил, всё полетит в бездну, когда рассеется этот тоненький облачный слой!

Он кричал.

Из глаз текли слёзы, горло скребло наждаком, в груди застыл огромный неподвижный ком из всего того, что копилось в нём все эти годы. Он не мог и не хотел останавливаться, изливая душу не столько Савойну, сколько молчаливым и понимающим пустоте и ночи.

- Я не знаю, сколько мой разум ещё продержится! Не знаю, сколько осталось мне жить в здравом рассудке, не знаю, что произойдёт после того, как эта тьма выльется в мир! Я живу с этой тьмой бок о бок с самого рождения, я вижу её каждый день, и с каждым разом она всё больше и страшнее! А вы, такой умный, такой сильный, такой мудрый и понимающий, хотите знать, на что это похоже?! Хотите знать, на что похож топор палача, висящий над твоей шеей ежеминутно и ежесекундно?! Хотите знать, на что похожи сны, полные кошмаров и ужасов?! Хотите знать, на что похожа жизнь, с которой готов распрощаться в любую секунду, лишь чтобы не допустить катастрофы?! Скажите, вы, действительно, хотите знать, на что похожа ТАКАЯ жизнь?!

Эта тишина не походила на предыдущие.

Звенящая, почти физически ощутимая. Казалось, её можно черпать ложками, в ней было тяжело дышать и невероятно больно говорить.

- Не хочу… - Савойн словно разом постарел лет на сто.

Вместо бодрого старика напротив Лаза стояла древняя развалина, дряхлая и трясущаяся. Даже осознав, какую ужасную глупость сморозил, он искренне думал, что готов к любому ответу на свой вопрос.

Вот только это было не так.

Второму по силе магу Кристории было страшно. Раньше ему казалось, что в мире не осталось вещей, которых он может по-настоящему бояться. Но вот он, Савойн Листер, девяностолетний высший маг, трясётся от ужаса, услышав слова девятилетнего малыша.

Именно это было самым большим ударом. Не сам страх, а осознание собственной беспомощности. Понимание того, что другой человек уже долгие годы нёс груз, который он боялся примерить на свои плечи даже на миг.