Dragon Age: Вожди проклятых

Оторвав от себя руки девушки, гномка резко отпихнула её от себя.

- А ты бы предпочла, чтобы я сдохла? Ну так тебе это почти удалось! Мы чудом избежали казни в Орзаммаре!

Потирая ушибленный локоть, Сигрун закусила губу. Ничего не понимающий Айан решительно шагнул было вперед, вклиниваясь между подругой и грузной гномкой, которая стояла, уперев руки в бока и свирепо раздувая ноздри.

Но сказать ничего не успел. Внезапно из-за ограды показался молодой гном, который до того помогал разгружать повозку. При виде Сигрун он замер.

Глаза его расширились от изумления.

- Сигрун! Это ты! Не может быть!

- Норин, - бывшая легионерка бросила быстрый взгляд на Кусланда и коротко вздохнула. – Это я. Прости меня, пожалуйста…

- Клянусь предками, я не мечтал увидеть тебя живой, - помедлив лишь миг, молодой сын Мищи попытался броситься к девушке, но широкая рука матери поймала его за полу куртки.

- Во имя камня, Нори! Что это ты вытворяешь? Не видишь, кто перед тобой? – кожевница выпустила потупившегося Норина и вновь уперла красные руки в бока.

– Забыл, кто она такая? Какого наггового дерьма ты, спрашивается, так ей рад?

Командор кашлянул – негромко, но запнувшаяся в запальчивости Мища внезапно вспомнила о его существовании.

- А то вон, гляди, - кивая на высокую фигуру в плаще, переключилась она. – Твоя ненаглядная воровка себе другого завела, длинноногого. Гляди, гляди. Что ей ты? Да она на нас…

- Погоди, тетя Мища, - Сигрун с мольбой и какой-то внутренней мукой сложила руки у сердца. – Прошу, дай мне сказать.

Я…

- Мы уже порядком наслушались твоих врак еще в Орзаммаре, - Мища сплюнула под ноги и, отвернувшись, приподняла тюк со шкурами, который все это время лежал у тележного колеса. Непреконно мотнув головой, она сунула поклажу в руки сына. – Теперь давай, мохоедка гарлокова, проваливай отсюда. У тебя, может, и нет никаких дел, а нас работа уж заждалась. Твоей милостью мы теперь не в чистой лавке торгуем, а копаемся в вонючих шкурах. И то денег не хватает!

Командор шагнул вперед, опуская капюшон.

Глазам кожевников предстало его мрачное, точно рубленное из камня лицо – и ножны превосходного меча гномьей работы, которые он намеренно оставил не прикрытыми полой плаща.

- Добрые гномы, - Айан проговорил свое обращение негромко, но мать и сын услышали его. Что-то в тоне огромного человека заставило даже скандальную в своей правоте Мищу умолкнуть и позволить ему договорить. – Я знаком с Сигрун уже долгое время, и она находится под моей защитой.