Dragon Age: Вожди проклятых

Это закон маготворчества – чем объемнее и сложнее творимое действо, тем большие ресурсы оно должно забирать… И «ресурсы» эти – не просто сила мага, а и… если хочешь, жертва мира за вторжение в него того, что ему не свойственно… За извращение самой сути мироздания. Ведь для мира не характерно, чтобы в нем оживали мертвецы. Подобные эксперименты противны Создателю, противны людям… И практиковались только в Империи Тевинтер, и то – в период поклонения темным драконам. Такой обряд может потребовать чего угодно – крови множества девственниц, либо жаренных чресел девственников, либо дерьма молодых драконов, либо гарлоковых отрыжек, и все это – варить в моче архидемона, а после вдыхать полученный… аромат или купаться в нем…

Амелл прервался и все же посмотрел в лицо товарища.

- Это не мои выдумки, это из «Трактата о богопротивности деяний тевинтерских магистров и величайшей их хулы на творение Создателя, авторства жреца Тиния, преданнейшего слуги Верховной Жрицы и ничтожнейшего слуги Церкви благой пророчицы нашей Андрасте», позднего послеимперского периода.

Все маги в Круге обязательно должны изучать этот… с позволения, трактат, и даже писать по нему сочинения. Но, если отбросить откровенные бредни, которые там изложены, суть этот Тиний указывает верную. Чем противнее природе мира совершаемое действо, тем страшнее и омерзительнее должна быть жертва, которая приносится магом для достижения цели. Для деформации самого мироздания… Кто бы ни вернул Айдана к жизни, он… или она совершил для этого что-то поистине ужасное. И то, что это произошло незамеченным… очень плохо.

Пребывая под впечатлением от услышанного, король не возразил. То, о чем говорил друг, действительно было очень плохо, еще и потому, что не было понятно, что им следовало делать дальше.

- Но меня тревожит другое, - добил тем временем Амелл, убирая руку от лица и выпрямляясь на своем, а точнее, сенешалевом стуле. – Если мы не ошибаемся, то кто-то сумел совершить невероятное и вернуть к жизни Серого Стража, чья душа была разнесена в клочья, а тело – сожжено в присутствии тысяч и тысяч людей.

Для этого было сделано что-то ужасное и мерзкое, что нам еще может… аукнуться в будущем. Хотя, может и нет. Но это уже совершилось. Мы не в силах что-либо изменить. Однако во всей этой истории есть вопрос, который пугает меня… в нынешних реалиях больше, чем голод, бунты и угроза со стороны Орлея…

Негромкий стук в дверь прервал его на полуслове. Почти сразу за ним через порог мягко шагнул сенешаль Варэл.