Dragon Age: Вожди проклятых

Броня легионера была хорошей, но оружия в его руках Айан не увидел. Должно быть, оно было потеряно в бою. Потому обреченный гном, точнее, гномка, отбивалась ногами, отпихиваясь в сторону дальнего прохода, что терялся во мраке. Отчего Кусланд был уверен, что видит именно гномку, он бы не мог сказать наверняка. Глухая броня не давала возможности что-либо разглядеть под ней. Скорее всего, дело было в движениях и жестах неведомой гномки, которые могли быть только женскими.

Так или иначе, гномья женщина была обречена.

Айан знал, что ее ждет, если твари возьмут свою жертву живьем, и это наполняло его сердце ужасом и отвращением. И – горькой тоской оттого, что он видит – и не может помочь, в то время как…

Гарлоки вновь бросились на отчаянную легионерку. Они не доставали своего оружия, вне всяких сомнений желая взять ее живьем. Одной из тварей удалось вцепиться в женское плечо. Гномка, чью руку уже прижимал в земле другой гарлок, с силой ударила державшее ее за плечо порождение тьмы головой.

Гарлок выпустил свою жертву и шлепнулся на задницу. Воспользовавшись тем, что одна из ее рук стала свободной, легионерка саданула кулаком второй твари между глаз и, немыслимым образом увернувшись, вскочила на ноги.

Однако удар головой не прошел для нее самой без последствий. Шлем легионерки скособочило в сторону, открывая маленький женский подбородок и тонкие темные губы. На лобной части шлема появилось несколько глубоких вмятин. Очевидно, носить его стало теперь неудобно, а потому, после мгновенного раздумья, гномья женщина сорвала с себя гнутое железо и швырнула в ближайшее к ней порождение тьмы…

- … Страж! Эй, Страж! Клянусь сосками моей прабабки, ты что, уснул? Вставай.

Гарлокова отрыжка, вставай, твою мать! Страж..!

Перекошенное гадливостью и отчаянием красивое лицо Сигрун мелькнуло и пропало в сознании стремительно рванувшегося прочь Айана. Охваченный колючим ужасом, он попытался остаться рядом с ней, цепляясь за все подряд.

Но его бесплотные пальцы лишь проходили сквозь опоры, а толчки из плотского, реального мира делались все энергичнее. Последний из них с силой рванул за плечо – и перед глазами Кусланда явь вновь взорвалась слепящим светом жаркого летнего солнца.

- Стра… то есть, тьфу, Командор! Проснись! Ну и горазд ты спать, клянусь предками!

Кусланд вскочил на ноги. В припадке острого отчаяния кольчуга, что оттягивала его плечи, показалась почти невесомой.