Вертел я ваши кланы! Том 1 и 2

Достань только наушник, чтобы динамик отключился».

В это время прокурорша повернулась ко мне, и лицо у неё было уже не таким добрым. Я что есть силы старался смотреть ей прямо в глаза, а между тем Рики, довольствуясь периферийным зрением и используя телекинез, вытащила наушник, включила коммуникатор и набрала деда. Убедившись, что дед ответил и всё понял, как надо, она выключила голографический экран.

Ну, шоу начинается!

— Спасибо, Мишенька, ты очень сильно облегчил мою работу! Осталось ещё кое-что. Догадываешься?

— Нет, лучше сами скажите, Любовь Викторовна, — я специально назвал её по имени-отчеству, чтобы это осталось на записи.

— Показания. Напишешь, что тебя разобраться с Борей попросили твои друзья. Дашь показания – и на суде мы это учтём. Судья обязательно прислушается к моей просьбе, уж поверь мне, — она нежно провела пальчиками по моей щеке. — Дадут условно, с пребыванием по месту постоянной регистрации, и уже через неделю уедешь домой.

— А если откажусь? — дамочка, миленькая, давай, не подведи меня!

Ответом мне был хорошо поставленный хук левой в печень, от которого меня согнуло пополам.

Ну как согнуло... я согнулся. Во-первых, мышечный корсет, набитый с детства, спасибо бате. Во-вторых, Рики с её магическим щитом. Но вот запястьям от наручников было реально больно. Но такую боль можно потерпеть.

— Ух ты, какой пресс! — удивлённо воскликнула прокурорша. — Но ты знаешь, я ведь хорошо разбираюсь, как сделать человеку очень больно. Я тебе больше скажу: я люблю делать людям больно!

Ещё пара ударов в живот и один с колена по яйцам.

Орал я как можно натуральнее, повиснув в наручниках, и пытаясь как можно сильнее сжаться, чтобы не выдать себя ухмылкой.

— Ну как, напишешь на Барлаковых показания? — прокурорша ухватила меня за волосы и подняла голову.

— Да пошла ты! — я попробовал плюнуть в неё, но она вовремя отпустила голову.

Прихватив с койки полотенце, прокурорша намотала его на кулак. Чтобы, значит, следов не оставлять. Ну, давай, давай.

Избиение продолжалось минут пятнадцать.

— Ну что, Миша, мы с тобой договорились?

Я поднял на неё максимально мутный взгляд, продолжая висеть в наручниках.

— Что тебе сделали Вика с Лёней?

— О, мы уже перешли на «ты»? — засмеялась она каким-то безумным, счастливым смехом. Блин, да она чёкнутая садистка! — Ничего они мне не сделали.