Ангелы моих снов

Он уже знает, почему она так спешит к нему! Он считал с неё! И это понимание заставляет его в нетерпении рваться из цепей, намертво укреплённых магией.

- Не спеши… - выдохнула она. – Не спеши… Всё сделаю сама… Успею…

Она отомкнула последнюю дверь – в камеру. И вошла, привычно застыла на первом же шаге. Исира замер, глядя ей в глаза. Женщина с трудом вспомнила главное из того, что выучила когда-то и твердила каждый день, чтобы не забыть.

- Обещай!.. – с трудом выдохнула она. – Обещай, что спасёшь тех, кто выживет!

Маска сухой сморщенной кожи на лице сморщилась ещё больше – в зверином оскале.

Только бездонные чёрные глаза неподвижны.

Она, стараясь упорядочить беспокойное дыхание, постояла ещё немного у двери и пошла к нему. Привычно воткнула прихваченный ранее факел в стенную выемку. Очутилась рядом, глаза в глаза, с фениксом. Теперь – своих не опускала. Оскал Исира постепенно оплывал, пока феникс всматривался в её глаза, странно насмешливые.

- Обещай…

- Е-если… - еле слышным шелестом подтвердил Чёрный Пёс.

Она услышала: «Если кто-то останется жив!» И кивнула. Торжествующая улыбка стала явной, когда она вынула нож и полоснула острым лезвием себя по запястью. Одной рукой, нетронутой, старуха вцепилась в волосы Исира, с каким-то беспощадным удовольствием ощущая, как легко рвутся истончившиеся от постоянного голода волосы существа, которого она так боялась многие годы и к которому её так влекло. Другую – поднесла ко рту феникса… Она ожидала, что он набросится сразу, вопьётся зубами в её запястье.

Но из чёрного провала рта высунулся длинный раздвоенный язык и почти нежно коснулся руки снизу, чтобы подхватить падающие с неё, чёрные в полусумраке капли крови. Всё правильно: её кровь пока ещё драгоценна.

Длинный язык бережно снял поблёскивающую чёрную дорожку с запястья и аккуратно принялся за саму ранку. Сначала ведьма смотрела, как стремительная змея смахивает с пореза едва выступающую кровь. Потом машинально взглянула в глаза Исира – и больше взгляда ей отвести не удалось.

Чёрный Пёс немигающе смотрел в лицо старухи, не давая ей даже сморгнуть. И теперь она, наконец, увидела то, что довелось лицезреть лишь однажды, много-много лет назад: в прозрачной темноте его глаз засияла прозрачная же, переливающимся опалом синь. На неё смотрело существо, далёкое от сущности человека, но эмоции, пусть и чуждые, всё-таки были. Феникс смеялся над нею.