Темный княжич

Вроде этот термин означает чередование высадки растений и неиспользование в дальнейшем этой земли еще два года, причем один раз её распахивают и не засевают, а другой – вообще не трогают… эээ, откуда я это вообще знаю-то? Что-то такое… да это же из школьного учебника за седьмой класс по истории!

Я попытался припомнить, при каких обстоятельствах прочел столь сильно запавшую мне в голову фразу, разматывая виртуальный клубок воспоминаний о детстве, и неожиданно для себя нашел больше, чем рассчитывал.

То ли перенос так перетряхнул информацию, то ли дело было в детском теле, но я буквально нырнул в собственную юность: уроки, на которых то безудержно хотелось провалиться сквозь пол от скуки, то безумно интересные – вот так, без полутонов, продленка и дом, родители, два волнистых попугайчика, жившие у в большой комнате и оравшие, едва взойдет солнце, на всю квартиру… А вот и более раннее детство: детский сад-«коробка» с уродскими серыми стенами, который тогда казался мне то ли замком, то ли тюрьмой, и помидоры, что выращивала старенькая даже тогда бабушка на балконе, прожившая половину жизни в деревне и так и не смирившаяся с тем, что «глупые городские» не понимают толк в собственном натуральном хозяйстве… помидоры, кстати, были объедение – но тогда я терпеть их не мог. Как, кстати, и свежий горох в стручках, который потом, уже в пору учебы в универе, покупал прямо с рук у бабок на Киевском вокзале – мыть его, в отличие от подозрительных семечек или липких казинаков сомнительной безопасности, было не надо…

В какой-то момент сознание, устав от образов, «всплыло» к реальности – и я огляделся окрест, что называется, новыми глазами.

Пронзительно-голубое небо над головой, яркое солнце, пекущее не хуже родной звезды в летнем зените родной же планеты, все оттенки зелени на покатых холмах – я только теперь понял, что местность окрест замка Кано была похожа на застывшие океанические волны. Боже, я даже горы у горизонта углядел – а ведь их куда лучше было видно из донжона, но Леон намозоливший глаза пейзаж уже давно игнорировал… И ему, и ведьме, казненной княгиней, и сестрице, небрежно страхующей малолетнего главу семьи руками с зажатыми в них поводьями, и редким пейзанам, собирающим, судя по всему, горох, и кавалькаде охраны весь мир казался простым, логичным, даже, скорее, фоновым.