Memento mori

Вот только было их слишком много, из-за края поднимались новые и новые люди в кожаных кирасах и при бомбах. С фанатичным безумием они швыряли их в толпу, не разбирая, где свои, а где враги, видимо, рассудив, что Господь узнает своих.[4]

- Да ты, верно, такой же еретик, как остальные тут, - напомнил о себе де Бельзак, и ринулся на меня с клевцом и мечом.

Мне ничего не оставалось, кроме как парировать его умелые удары. Драться с ним мне совершенно не хотелось, вот только двинувшийся рассудком бывший преподобный выбора мне не оставлял.

Я отвёл в сторону клинок меча, уклонился от размашистого, хотя и весьма умелого удара клевцом. В контратаку переходить не спешил – не хотел я убивать де Бельзака. Не хотел. Даже при том, что он решил отправить меня на тот свет, и решимости своей не изменял. Де Бельзак атаковал снова и снова, с неубывающей яростью кидался он на меня. Клевец и меч грозили всякий раз то слева, то справа, я извивался будто угорь на сковороде. И с каждым выпадом врага понимал всё отчётливей – выбора у меня нет.

Либо я, либо он останемся лежать на окровавленном камне плато.

- Еретик! – вскричал де Бельзак, и мне показалось, что он сейчас рухнет в припадке некоего фанатического транса. – Отступник! Предатель! Смерть тебе, защитник ведьм!

И он ринулся на меня с новыми силами – даже не знаю, откуда они у него взялись. Вот тут-то я уже не выдержал. Двумя широкими взмахами я как будто попытался удержать его на расстоянии.

Де Бельзак же попался на эту простую, в общем-то, уловку, бросился на меня, стремительно сократив дистанцию. Я отбил в сторону его меч, выпад из-за рывка оказался не слишком ловким, нырнул под боёк клевца, пролетевший в опасной близости от моей головы, сорвав с неё шляпу. И вонзил бывшему преподобному меч под грудь, перехватив левой рукой клинок ближе к середине. А после ещё и надавил посильнее, погружая сталь в тело застонавшего от боли де Бельзака. На руки мне обильно хлынула его горячая кровь.

- Ты этого хотел? - прохрипел я прямо в лицо бывшему товарищу по оружию. – Этого? – процедил я через стиснутые зубы, убивая его, крестовина клинка упёрлась в грудь де Бельзака. – Смерть пришла к тебе.

- Господи, - прошептал он немеющими губами, - отчего ты оставил меня…

И умер.

Я скинул его тело с клинка, оно даже не дрогнуло в последней конвульсии на камнях плато. Под ним растекалась чёрная в ночи лужа крови.