Memento mori

- Дело окончено, ведьма, - шагнул вперёд Лафрамбуаз. – Сдавайся мне, и останешься в живых до суда.

- Ты считаешь, что одолел меня, жалкий клирик, - ответила та. – Но тебе никогда не справиться со мной!

Она вскинула руку, и последние слуги, что защищали её от наёмников Лафрамбуаза, рухнули замертво. В пальцах королевы разгромленного шабаша засверкала изумрудная плеть. Она взмахнула ею, обрушивая на ничего не успевших предпринять наёмников. Все, кого касалась её плеть, валились на землю, осыпаясь прахом, словно в одно мгновение для них проходили даже не годы, а целые века.

- Назад! – крикнул прелат Лафрамбуаз, но было поздно – все его люди, наседавшие на королеву шабаша, были мертвы, а ветер развеял их прах.

- И что ты можешь противопоставить мне? – спросила она, вновь обратившись в сгорбленную женщину с длинными, спутанными волосами и полумесяцем на лбу. – Своего щенка, получившего силу, которую ты же и запечатал в нём. Ты знаешь, - обратилась она ко мне, - что печати убивают тебя.

Сила бурлит в тебе, не имея выхода. Внутри тебя словно горит костёр, в котором корчится твоя душа. Ты можешь швыряться лишь жалкими крохами, не понимая своего подлинного могущества.

- Заткнись, ведьма, - перебил её инквизитор. – У меня есть отменное средство против тебя.

Он сделал ещё один шаг вперёд и продемонстрировал королеве шабаша предмет, что держал в руках. Это оказалась небольшая деревянная шкатулка без каких-то украшений или резьбы. Лафрамбуаз немного театральным жестом открыл её, и я увидел содержимое – живое, человеческое сердце.

Оно сокращалось, как ему и положено, хотя и не находилось в груди.

- Ты укрыла своё сердце, чтобы стать неуязвимой, - заявил Лафрамбуаз, - так делают многие ведьмы и колдуны. Мне стоило немалых усилий, чтобы отыскать именно твоё, но я уверен, что выбор мой был верен.

- И что теперь? – Ведьма пыталась сохранять спокойствие, но видно было, что это лишь игра, пускай и весьма умелая. – Прикончишь меня или станешь угрожать, чтобы доставить на суд?

- Хотел бы судить тебя по всем правилам, и отправить на костёр, - сказал Лафрамбуаз, - но вряд ли буду понят охотниками на ведьм, что потеряли сегодня многих боевых товарищей.

Да и слаб я духом, не могу удержаться от соблазна.

- Но если это не моё сердце, и ты ошибся, - ответила королева шабаша, - тогда смерть твоя будет воистину ужасна. Все муки ада не сравнятся…

Лафрамбуаз вынул из шкатулки бьющееся, живое сердце.