Memento mori

Я получил, что хотел – теперь можно лететь в Пизу, готовиться к самой странной охоте, в какой я только принимал участие.

- Одного я только не могу понять, - уже собираясь уходить к верёвочному трапу, скинутому с борта летучей каравеллы, сказал я - тут было столько ведьм, колдунов, прочих там, - я сделал неопределённый жест рукой, - а с ними разделалась неполная сотня наёмников, вооружённых лишь сталью и бомбами. Как такое возможно? Я думал, что магия способна двигать горы, обрушивать на врагов огненный дождь, а здесь… Разве только белая ведьма смогла дать достойный отпор охотникам.

Не считая, конечно, королевы шабаша.

- Прежде всего, королева шабаша не держала рядом с собой никого, кто хотя бы в малой степени мог сравниться с нею силой, - объяснил мне Лафрамбуаз. – Тебя вот впечатлила ледяная ведьма, но ей далеко до её сестёр из холодных фьордов и заснеженных полей. Но главное не это. Просто век великих магов и волшебников канул в Лету, ушёл безвозвратно.

Сейчас торжествует разум, ratio, и древнему мракобесию нет места в наше время. Когда-нибудь свет разума, что мы несём, вместе с нашей Верой, доберётся до самых тёмных углов мира. И эта ночь была первой вестью – разум сильнее магии.

Вдохновенная речь вышла у него хоть и экспромтом, но весьма убедительно – по крайней мере, звучала она куда лучше той полуправды, которой он потчевал меня только что.

Я кивнул Лафрамбуазу и направился-таки к трапу.

На борту опустившейся так низко, как только могла, каравеллы, я видел разноцветную фигурку Фантески. Ведьма с интересом исследовала летучий корабль, что, скорее всего, вовсе не радовало его матросов. Экипажи небесных судов набирали из опытных моряков, пропитанных многочисленными суевериями, и уж конечно женщин на борту они тоже не обошли стороной. Гизберт же сидел на каком-то мотке каната или чём-то подобном, стараясь не мешать команде.

Я дважды дёрнул за верёвочный трап, давая понять, что собираюсь подняться, и быстро начал карабкаться по перекладинам. Никогда не боялся высоты, однако всё-таки доверять свою жизнь нескольким сколь угодно крепким верёвкам я не хотел дольше необходимого.

Лафрамбуаз взобрался на борт следом за мной, и тут же направился к капитану летучей каравеллы. Я хотел было пойти туда же, но передумал и присоединился к Гизберту.