Memento mori

- Но я не могу использовать её, хотя бы потому что не знаю, как это делать, - пожал плечами я.

- Ты можешь не перебивать! – вспылила Фантеска, подскочив с кровати.

Набросить на себя хотя бы покрывало она, естественно, не удосужилась, а потому зрелище было в высшей степени привлекательное.

- Использовать твою силу могу я, - заявила она, снова нависнув надо мной, но теперь уже выпрямившись и уперев маленькие кулачки в бока, - а ты мне её передашь.

- Как я сделаю это, если она закрыта во мне? – задал я вполне резонный вопрос.

- Левой рукой, конечно же, - словно неразумному дитяте объяснила она. – Этому даже печать напротив сердца не помешает. Она ведь не даёт использовать силу именно тебе, а вот кому-то другому – запросто.

- Что-то мне кажется, тут есть какой-то подвох, - покачал головой я, хотя это было и непросто сделать, лежа на кровати. – Рассказывай, Фантеска, я должен знать всё.

- Ой, да ерунда на самом-то деле, - отмахнулась она.

– Тебе ведь не привыкать терпеть, верно?

- Говори!

Раздражённый, я сел на койке и попытался поймать ведьму за руку, но та текучим движением отступила в сторону, не дав схватить себя.

- Это будет очень больно, - пропела ведьма, и повторила: - Но тебе ведь не привыкать терпеть, верно? Вон сколько шрамов.

- Не скажу, что мне понравилось их получать, - буркнул я, откидываясь на подушку.

Я стиснул зубы в ожидании боли, сдавил пальцами тонкое девичье плечо Фантески, заметив, что с кожи её не сошли синяки от прошлого раза.

Ведьма пропела несколько слов какого-то наговора, принялась делать быстрые пассы руками, и вдруг скривила пальцы наподобие птичьих когтей, вытянула руки – и из ладоней её вырвался гнилостно-зеленоватый, отдающий чем-то нездоровым, гнойным, болезненным, чумным луч света. Боль объяла меня, взгляд помутился, внутренности будто калёным железом жгли, но кошмарней всего была боль от клейм. Они впивались в кожу, горели пламенем, испепеляя, казалось, не только плоть мою, но и саму душу.

И всё же я нашёл в себе силы следить за происходящим, не потерял контроля. Я увидел, как барьер, окутывавший гиганта, стал виден – словно десятки мятущихся душ, пребывающих в постоянном движении, ни на мгновение не останавливающихся, закрывали его. И в них бил луч, срывающийся с пальцев Фантески.