Memento mori

– Свеженький и бодрый с утра. То ли дело Курцбах.

Он толкнул носком сапога уснувшего прямо под столом капитана рейтар. Тот, видимо, решил-таки напиться до беспамятства, и сделал это.

- Меня перепить хотел, слабак, - продолжая пинать ругающегося и богохульствующего Курцбаха, добавил вильдграф. – Да я и на смертном одре десяток таких, как он перепить сумею, прежде чем богу душу отдам.

Собирался вильдграф не особенно долго. Он пинками поднял-таки на ноги Курцбаха, после чего убрался из главного здания постоялого двора.

Вернулся минут через пять, с мокрой бородой и значительно повеселевший, видимо, успел глотнуть чего покрепче пива.

- Ну, умылись, можно и за дело приниматься, - в один присест допивая пиво, заявил он. – Мартин, тащи мои меч и шлем! – рявкнул вильдграф.

На ноги поднялся один из солдат, служивших барону – судя по выцветшей куртке с разрезами и сплюснутой шляпе, бывший ландскнехт. Скорее всего, он был уроженцем Нидерландов – светловолосый, довольно молодой, с бледным, немного вытянутым лицом.

- Пошевеливайся! – подбодрил его вильдграф. – Ты ж теперь не хрен собачий, а оруженосец настоящего вильдграфа!

Шевелиться быстрее Мартин не стал. Он лишь равнодушно пожал плечами – мол, видали мы таких вильдграфов, и вытащил из-под стола шлем-армэ[5] старой, миланской ещё работы. Сейчас, после нисхождения скорби, такие ценятся на вес золота – секреты изготовления подобных шлемов утеряны вместе с мастерскими Милана.

Меч у вильдграфа тоже оказался весьма впечатляющий.

Здоровенный двуручный фламберг[6] с затейливо украшенной гардой в виде кабаньих клыков.

- Пойдём на двор, там мне поможешь, - велел вильдграф, и первым вышел из общего зала.

Остальные потянулись за ним следом. Поднимались из-за столов офицеры полков, отданных в распоряжение вильдграфа инквизицией для поддержания порядка в Шварцвальде. За ними последовали солдаты, преданные ему лично. Ну а потом и мы с Курцбахом – спешить-то некуда.

Когда мы вышли во двор, вильдграф уже восседал на крупном жеребце.

Его миланский армэ был украшен длинным страусовым пером, правда, немного облезлым, но видно это было с небольшого расстояния. Поперёк седла у него лежал фламберг без ножен. И стоит сказать, в таком облачении и при вооружении вильдграф производил сильное впечатление.

- Ну что же, - произнёс он, и голос его звучал приглушённо из шлема, несмотря на открытое забрало, - мы загнали медведя и обложили его со всех сторон.