Memento mori

Благо спутник мой оказался человеком всё же добрым, он всякий раз предлагал мне лёгкого вина, чтобы как можно скорее избавиться от скверного привкуса во рту, остававшегося после микстуры.

- Я быстро навёл о вас справки, официал, - сказал он мне, в первый раз протягивая серебряный бокал, - и теперь хотел бы попросить прощения за недоверие.

- Откуда такая любезность? – не слишком вежливо из-за головной боли и выпитой микстуры поинтересовался я.

- Я родом из Лугано, и знаю, что вы спасли мой город, бились на ордалии с наваррским рыцарем, который едва не поверг его в пучины ада.

Мне есть, за что быть вам благодарным.

- И как вам удалось так быстро обо мне разузнать?

У меня давно уже начала развиваться паранойя, но возможно именно благодаря ей я ещё жив.

- Чокнутые с Сен-Готарда, - объяснился рыцарь воротничка. – Прежде чем вступить в орден, я не один год прослужил с ними на перевале. Уж они-то о вас наслышаны, и о ваших подвигах в Лугано – особенно.

- Но всё же, доверять мне вы не спешите, - сказал я, даже не потрудившись придать голосу тень вопросительной интонации.

- Вы помогли Лугано потому, что не покинули бы его стен, покуда внутри них творится чёрт знает что. Фактически, вы были вынуждены помочь. Каковы ваши интересы на руднике, мне неизвестно, а неизвестные силы я предпочитаю держать под контролем. Да и согласитесь, вы и поездку в моей карете переносите не лучшим образом, что уж говорить о том, чтобы скакать верхом.

Тут он меня поймал. Даже представлять себе не хочу, каким образом на мне скажется верховая езда.

Несмотря на микстуру, внутренности головы моей вовсе не торопились вставать на место и переставать беспокоить меня приступами мигрени.

К заброшенному руднику вела на удивление хорошая дорога, и наш отряд передвигался с приличной скоростью. Помогала и погода, решившая, видимо, встать на нашу сторону. Светило яркое для конца зимы солнце, которое быстро подсушило грязь, не доведя дело до обычной в это время года распутицы.

Да, пару раз карета застревала, и солдатам приходилось совместными усилиями выталкивать её, но я лично думал, что это придётся делать куда чаще.

Что интересно, дворянин всякий раз выходил из кареты, чтобы облегчить солдатам их непростую работу. Я видел, что ему неприятно пачкать свои замечательные высокие сапоги из тонкой кожи, однако он ни мгновения не колебался, когда выскакивал из кареты бывало и прямо в грязь. Конечно же, я следовал за ним.