Memento mori

Но я и сам хотел составить ему компанию, понимая, что вряд ли опытный лейтенант стал бы отвлекать рыцаря воротничка по пустякам. А раз так, то лучше всё увидеть своими глазами.

Идти пришлось всего-ничего, да и грязь под ногами хорошенько подсушило солнце. Мы подошли к разорённому обозу, и я принялся внимательно оглядываться по сторонам, чтобы понять, что же привлекло внимание командира отряда.

На первый взгляд, это был самый обычный разорённый разбойниками обоз. Ни одной лошади, ни одного трупа – даже самые отпетые бандиты не оставляют покойников гнить на дороге.

Все отлично знают, в каких мстительных тварей могут превратиться убитые, если не сжечь тела или не засыпать их негашёной известью. Чума ведь поражает не только живых, но и мёртвых, и последние частенько куда сильнее.

Однако стоило лишь внимательней присмотреться к картине разорения и сразу становилось понятно, что именно заставило лейтенанта вытащить рыцаря воротничка – и меня вместе с ним – из кареты. Кроме людей и лошадей, из обоза по сути не пропало ровным счётом ничего.

Весь провиант, что везли в нём, был вывален из ящиков и корзин, раскидан по дороге, втоптан в грязь, испоганен. Но неизвестные нападавшие не взяли себе ни крошки еды, ни глотка вина, хотя со всем старанием уничтожили всю провизию.

- Это не похоже на работу разбойников или мертвецов, - покачал головой рыцарь воротничка. – Я даже не представляю, кто бы мог сделать это.

- Может быть, это направленная диверсия против рудника? – спросил у него лейтенант.

Он спешился и теперь ходил вместе с нами среди остатков обоза.

- Разве что очень глупая, - ответил ему я. – Зачем тратить время на уничтожение припасов, если их проще увезти с собой. В тех же телегах. А после бросить в паре миль отсюда. Или вовсе в подходящую пропасть отправить. У вас тут в пропастях недостатка ведь нет.

- Но тогда кто может быть настолько глуп? – пожал плечами рыцарь воротничка.

Ответа на этот вопрос у меня не было. Равно как не было его ни у кого из присутствующих, включая видящую.

Даже её удивительно чуткий нос ничем ей не помог, или же она просто не пожелала с нами поделиться.

Мы сели обратно в карету и уже к вечеру того же дня были у рудника.

Ворота тюрьмы были, конечно же, закрыты, над главной башней развевался флаг инквизиции, правда, дополненный кантонским белым крестом. Не знаю уж, что это значило, наверное, что-то о разделении полномочий или нечто в этом роде.