Memento mori

Правда, приходилось платить – на утро я далеко не сразу понимал, на каком свете нахожусь. Зато и боль долго не возвращалась.

Пальцы свело очередной судорогой, так что разжать их, чтобы поставить кружку на стол, оказалось не так просто. Я заметил, что ногти мои медленно, но верно наливаются чернотой. Каким-то образом, полученная от крысиного шамана – или кем была та тварь в балахоне – сила изменяла меня, окончательно превращая в тирана. Надеюсь, что успею добраться до Лукки вовремя, и у инквизитора Лафрамбуаза найдётся для меня лекарство не столь радикальное, как костёр.

Хотя насчёт последнего у меня были сильные сомнения.

Я сжал руку в кулак, чтобы погасить судороги и не видеть чернеющих ногтей.

Лицо видящей не сулило мне ничего хорошего. Она глядела на меня как на врага всю дорогу, и явно не собиралась менять своего мнения, несмотря ни на что. Что ж, ещё можно понять. Как ни крути, а я – опасное порождение чумы, враг всего живого, и то, что служу церкви, для видящей не значит совершенно ничего.

В кантонах не признают власти Авиньона, хотя и мирятся с такими организациями как инквизиция – просто потому, что вынуждены делать это. Теократа Константина II слишком многие почитают наследником Римских пап, а следовательно, почти наместником Господа на земле. Да и рвать отношения с Авиньоном кантонам вовсе не с руки, ведь их земли почти со всех сторон окружены имперскими. Ссориться с таким соседом всегда себе дороже.

В свой единственный визит в госпитальную палатку видящая глядела на меня совсем уж волком.

Нос её слегка подёргивался, а выражение отвращения она даже и не думала скрывать.

- Твоя… - начала она, но не смогла подобрать верного слова, и решила начать сначала: - Ты превращаешься. Тебя разъедает изнутри. В тебе всё меньше от человека. И с каждым днём…

- Я отлично знаю, - перебил её я. Не слишком-то вежливо, но мне совсем не хотелось выслушивать очевидные для меня вещи, да ещё и высказанные подобным тоном.

Я через голову стянул рубаху, демонстрируя видящей свой покрытый татуировками торс.

Вот только на правой руке почти до середины предплечья от них не осталось и следа, как будто кожи не касались иглы художника по телу.

- Ещё вчера татуировки начинались от запястья, как на левой руке, - пояснил я, хотя, думаю, она и сама отлично всё понимала.

- Гляжу, кольцо официала ты снял, - заметила она.

- Надевал на левую руку и даже попросил капеллана твоего отряда освятить немного воды, чтобы проверить.