Свершение

Не найдя рационального ответа, он мысленно махнул рукой, ну, получилось и получилось.

– Ладно! – произнес Алабай. – Ты мне другое скажи, как ты их заметил? Я не первый год воюю, но видят Боги, меня ничего не настораживало, а опасность я печенкой чую!

– Похоже, печень надо лечить! – попытался отшутиться Матвей.

Алабай строго покачал указательным пальцем.

– Ты мне зубы-то не заговаривай! Давай рассказывай, как ты их вычислил?

Матвей замялся. Что делать? Рассказать правду о своих ощущениях? Так ведь не поверит, засмеёт, подумает, что сумасшедший.

– Да не видел я никого! Просто… почувствовал что ли. Интуиция, наверное. – Попытался объяснить Матвей, а про себя подумал: «Да, объяснение так себе…. Не поверит».

Алабай внимательно посмотрел Матвею в глаза, но промолчал.

«А мальчишка-то непрост, совсем непрост! Ну да ладно, придет время, поговорим», – только и подумал он.

Молча, гигант подошел к торчащим из земли стрелам и, выдернув одну из них, внимательно осмотрел. Стрела имела массивный острый наконечник, широкие крылья которого венчали по две глубоких зазубрины.

– Гараянцы! – Коротко резюмировал Алабай. – Их стрелы!

Из курса истории Матвей знал, что Гарайя, страна, лежащая на запад от их земель, когда-то была очень близка соотечественникам Матвея. Ее населял, наверное, такой же народ, с похожим языком, традициями, культурой и прочее. Однако в смутные времена, времена распрей и раздоров, гараянские князьки, обуреваемые жаждой власти и наживы, отказались жить со всеми остальными по общим правилам и законам.

– Двигаться дальше опасно! Они могут затаиться и продолжать ждать нас! – продолжил Алабай. – Охраны у нас нет! Другой дороги тоже нет! Между скалой и пропастью они перебьют нас как мух!

– Я сейчас! – Матвей взобрался на коня и медленным шагом поехал к скале.

«Интуиция говоришь! Да нет, тут что-то другое!» – Алабай терялся в своих догадках, сегодня Матвей заставил его смотреть на себя другими глазами, поставив множество вопросов, на которые, пока, не было ответов.

Тем временем Матвей двигался все дальше, внимательно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, ни тревоги, ни беспокойства он не испытывал. Матвей вслушивался и вглядывался в окружающее пространство. Воспоминание о головокружении и леденящем холоде заставило его подумать: «Значит вот так вот «пахнет» смертельная опасность».