Плюмагна. Надвигающаяся буря

Он скинул с головы капюшон, обнажая медленно седеющие, некогда золотистые, волосы, собранные на затылке в косу, перевязанную зелёной лентой. Макушку венчала такого же цвета бандана.

На вид ему можно было дать лет тридцать семь, может немного больше. Узкое вытянутое лицо с ярко выраженными заострёнными чертами покрывал сплошной узор от самого, пожалуй, необычного семейного наследия, что мог подарить ему ещё пра-прадед, — количество серебра в крови его рода превышало ту мизерную долю, что имел любой другой человек, эльф или кто-либо иной.

Из-за этого рисунок вен напоминал работу безумного татуировщика.

Вздохнув и потерев виски, Глориант взглянул на стол, где стояли чернильница с обмакнутым пером, сгоревшая свеча и пустая кружка, а заодно обрывок от старой простыни, заставшей, судя по запаху и виду, ещë предшественника нынешнего настоятеля молодым.

Хмыкнув, эльф сел на кровать, вытянув длинные ноги, стукнувшиеся каблуками о каменный пол.

«Земля коротышек», — помотав головой, подумал он.

Это и многое другое, возможно, могло бы стать причиной невероятного недовольства Глора, не будь он привычен и к меньшим удобствам. По крайней мере, не приходилось сидеть на каменном полу или рисковать позвоночником на подстилке из тростника. А то и чего похуже, о чëм даже вспоминать не хотелось в лишний раз.

Недолго пришлось думать об особенностях клолайнского гостеприимства — в каморку постучались. Эльф без единого звука приблизился к двери и напряг слух: двое.

Выходит, письмо добралось до адресата.

Лексия подскочила с кровати, пробужденная шумом. Светлые длинные волосы были растрёпаны и спадали на ещё спящий левый глаз, пока правый быстро моргал, будто жил отдельной жизнью.

Кивнув самому себе, Глориант приоткрыл дверь.

На пороге стояли храмовый послушник с наголо выбритой головой и человек в плаще с капюшоном, надвинутым на лоб, да чёрной повязкой с двумя отверстиями для глаз на половину лица.

Если бы не торчащие бока от долгих пьянств в кабинете, одышка и ещë не до конца выветрившийся запах винного перегара, вполне бы ещё сошёл за агента инквизиции. явно старик Корнелиус был уже не тем, что раньше.

Эльф кивнул послушнику, и тот поторопился покинуть место встречи. Папа же слегка неловко прошëл в комнату, снимая все неуместные элемкнты конспирации. Блеснула в огне зажжëнной свечи начинающая лысеть седина.