Плюмагна. Надвигающаяся буря

— Будешь хорошо себя вести — разрешу потрогать ручками тоже!

Октавию было плевать уже на всё вокруг, и он, видимо надеясь этим показать, что никто ему не указ, сам схватил, будто краб клешнёй, одну из этих выпирающих форм, что вновь заставило соблазнительницу рассмеяться, но тут же его оторвали от груди, а по лицу пришлась ощутимая пощёчина, оставившая ещё одну борозду от когтей на половину лицу.

— Не-не-не, мальчик! Это нужно заслужить! — слизывая с пальцев кровь, усмехнулась она.

— Lupa mater! — только и смог бессильно выдавить Октавий.

Сменив в один момент игривость на презрение, Диша жестом велела собирать разбросанное барахло, и пока горе-любовник послушно исполнял её волю, стояла у двери со скучающим видом и поигрывала невесть когда отобранным у новой игрушки мечом.

— Куда ты меня притащила? — наконец, спросил он.

— Ух, мальчику страшно в незнакомом месте? Не бойся, моё ты милое ничтожество, тётя Диша тебя не даст в обиду!

Октавий открыл уже рот, желая возразить, но как-то внезапно, в очередной раз зацепившись глазами за формы, не нашёл чего сказать.

— Будь паинькой, недоносочек ты мой, и разрешу смотреть на них хоть целыми днями!

* * *

Высыпав табак в трубку, Дастин закурил.

Обычно он предпочитал настоящему табаку тот, что создавался с помощью магии, будучи практически разряженной маной, побочным, если так можно выразиться, продуктом использования чар. Такой годился, чтобы создавать образ таинственного волшебника, способного одним движением руки создавать вещи из ничего, но фактически был пустышкой.

Когда кто-то воспользовался телепортацией, не почувствовать это было сложно. По крайней мере, когда ты — маг, специализирующийся на пространственной магии, перемещениях и иных измерениях. И Дастин, только проснувшись, сразу понял всё.

Вскочив с постели, магистр наспех накинул шёлковый халат и, прихватив двоих из почётного караула, бросился по ещё свежему магическому следу.

Искать долго не пришлось — строение, из которого была совершена телепортация, превратилось в груду пепла, без какого-ибо угля или даже намёков на уцелевшие части. Будто весь тот сарай бросили в печь до полного сгорания. И прямо над этим пепелищем хестиец и стоял, вспоминая, как пользоваться настоящим табаком.

— Надо было просто его убить! — пробормотал посол после долгой затяжки.