Плюмагна. Надвигающаяся буря

— Кто бы сомневался... Придать забвению если не имя, то носителя его. Как же знакомо! — сделав очередной глоток из фляги, проворчал эльф. — Нет. Архоны — есть нечто большее, чем аллегория или мученики. Создания чистого Света, появившиеся из первородного Хаоса магических потоков. Духи, облачённые в плоть, будто одежды. Где-то их ещё называют ангелами, если такое слово тебе что-то говорит.

Жрица помотала головой. Отложив пищу, она с нескрываемым интересом, хоть и едва заметным скепсисом, слушала. Знакомое ощущение, когда сталкиваешься с альтернативной точкой зрения.

«И ещё о нас говорят, будто мы пытаемся перевирать события...» — закатил глаза эльф.

— Они всё время своего существования следовали принципам борьбы со злом. Но не с абстрактным, вроде заносчивости и стремлений к власти... Этого и у них хватало с излишком! Их заклятым врагом была Тьма. То, что всегда рядом со Светом, так же вышедшее из того же источника, но не следовавшее по пятам, а рвалось вперёд. Не отрицаю, цели благородные. Хватало тут всякой нечисти, и далеко не со всеми могли справиться люди.

Да и эльфы, чего уж там! Те же самые, кого запечатали в вашей горе, например.

— Но Тьма же и есть зло… — чем-то нахмурившееся лицо жрицы напомнило Глорианту его дочь. Только цвет кожи не подходил и уши не те.

— В корне неверно! — вмешался в разговор голос Телбриона. Он снова возник из ниоткуда. — Если бы всё так просто можно было поделить на белое и чёрное, художникам бы стало нечего есть с их бесчисленными оттенками серого!

Глор невольно согласился с братом, несмотря на ещё больший абсолют высказывания, чем просто «Тьма — плохо, Свет – хорошо».

Как минимум, потому что хватало и других цветов.

— Перефразируя очень важное мнение моего коллеги, (когда же он перестанет появляться без предупреждения, пожалуйста) не так всё просто. Вспомни Пророка. Существо, пропитанное силой Тьмы. Но его политика уж точно не выглядит как стремление захватить всё вокруг. А архоны... Эти светлые создания так стремились бороться с врагом, которого нет, что попытались убить Грегория.

За что их число и сократилось до четырёх сотен беглецов, которые были вынуждены искать политического убежища везде, вплоть до Калирии. И знаешь, что забавно? Пророк им позволил, хотя мог поступить с ними так, как они бы поступили с ним, случись подобное. И это было бы вовсе не милосердие!

Лексия не ответила. Слушая его, она снова взялась за утреннюю трапезу, и теперь дожёвывала кусок чёрного хлеба.