Плюмагна. Надвигающаяся буря

Заметно похолодало.

Вокруг собрались чёрные грозовые тучи. Стеной на поляну и рыцарей обрушился ливень с градом, несколько молний разом ударили в землю, а финальным аккордом внезапной смены погоды стал раскат грома, от которого даже у эльфа заболели уши. И масштаб грозы только нарастал, по мере всё более расходившегося праведного гнева.

— Прекратите! — нечеловеческим, и уж точно не девичьим, голосом прокричала Лексия. Гром эхом повторил её слова. Новый удар молнии врезался неподалёку от того места, где всё ещё стоял Глориант.

«Что-то мне подсказывает, что под деревьями лучше не находиться...» — подумал он, но предпочёл не высовываться на совсем уж верную погибель.

Некоторые из нападавших чуть не выпали из сёдел, удержавшись лишь благодаря многочисленным креплениям. Другие, озираясь, устремили голову к небу, приставив к глухим вёдрам руки, вероятно, молясь. Третьи вовсе поспешили бежать, но тут же оказались насильно поставлены на дыбы, когда прямо перед ними очередная стрела с неба подожгла траву

— А обещали без осадков! — усмехнулся за плечом холодный голос призрака.

* * *

Наверное, боги в тот момент решили пошутить, вогнав в гроб последних гвардейцев свой особый гвоздь. Глас с неба обрушился на поляну вместе со стеной дождя и града.

Те, кто только что безжалостно и методично расправлялись с попавшими в окружение, превратились мгновенно в перепуганную толпу суеверных трусов. Они уже не пытались втоптать пехотинцев в грязь, а искали возможности спасти собственные жизни.

Октавий уже не думал.

Он просто упал на землю, прямо в лужу, окружённый кучей трупов. Оттолкнувшись ногами от тела ближайшего павшего соратника, он нырнул под лошадь и, вцепившись скользкими пальцами в вытоптанную мокрую кашу, рывком выскочил наружу.

Рядом, прокатившись на щите, будто какой-то доске, появился Марк. Он отплёвывался, выкашливая свежую грязь, попутно матерясь на странной смеси латыни и германики. Следом, свалив отвлёкшегося рыцаря с лошади, выбрался великан Максимилиан. Детина сжимал в правой руке вырванный у противника шестопёр, на оголовье которого красовались ошмётки от чьих-то мозгов и костей, а левой поддерживал раненого десятника Зигфрида.

Мимо пронёсся один из всадников, не справившийся с обезумевшим жеребцом. Встав на дыбы, животное сбросило ездока и рвануло вперёд только для того, чтобы после первого же шага попасть в кроличью нору, споткнуться и упасть.

— Туда! — ткнув на ближайшее возможное укрытие в виде деревьев, скомандовал едва живой Зигфрид.