Плюмагна. Надвигающаяся буря

Вот он, немного прошагав, остановился в нескольких метрах, и тогда полубог обернулся.

Чужак был одет во всё чёрное: халат, сандалии, куфию. На поясе у него висел пугающего вида длинный изогнутый клинок с зубчатым лезвием, как у того, что на Святой Земле зовут фламбергом. Раны, что оставляло такое оружие, имели дурную привычку не заживать полностью никогда, оставаясь жуткого вида нарывами, что от любого случайного прикосновения могли снова истекать кровью.

От гостя исходило жуткого вида марево всё того же чёрного цвета, и, казалось, даже прямые солнечные лучи старались держаться подальше от одного из страшнейший чернокнижников Сайи — Гаруспика, прямого потомка вождя первого племени, что влилось в народ Пророка, когда демониды прибыли в пустыню.

«Стало быть, решили играть по крупному», — подумал Арборем.

— Давно хотел спросить, уж извините, — усмехнувшись, начал он вместо приветствия. — Почему работорговцы так любят этот цвет?

— Я не знаю, — односложно ответил Гаруспик.

Полубог около секунды потратил просто на то, чтобы осмыслить вопрос. В последний раз к нему кто-то обращался по полному имени добрых сорок лет назад, и это был день совершеннолетия. Арборем кивнул.

— Ке`Ан. Если вас не затруднит.

Демонид моргнул. Казалось, это даже слегка смягчило исходившую зловещую ауру, и теперь чернота вокруг него больше походила на дымку.

— Разумно. Тогда Асаару. Уж вам ли не знать важность имени для доверия! — чернокнижник протянул руку, не снимая с неё перчатки.

«Проверяет», — понял полубог, отвечая на рукопожатие.

Оно растянулось на некоторое время, потраченное обоими участниками ритуала для каких-то внутренних оценок друг друга.

— Нам точно стоит находиться на людях? Согласитесь, много вызовет вопросов встреча какого-то пастушка с равнин и.

— И? — будто действительно интересуясь формулировкой, переспросил Гаруспик.

— И одного из самых узнаваемых работорговцев юга. Слишком разный статус.

Дымка вокруг чернокнижника снова стала темнее. Будто соответствовала "окрасу" мыслей. Она слегка развеялась, когда тот снова моргнул.

— Можно не бояться на этот счёт. С точки зрения окружающих, на этом пирсе сейчас вовсе никого нет. Нас не видят и не слышат.