Плюмагна. Надвигающаяся буря

«Кап-кап» – подобно ритмичной игре на там-таме, стучали капли по позолоченному шлему, старой каменной дороге и одиноким лужам.

«И ведь это только признаки близости бури. Предвестники...»

«Кто есть враг и как одолеть его? И как сделать сие, не пролив ненужной крови? Как понять, которая нужная? Пожалуй, ответ прост: иногда для спасения тысяч, нужна гибель сотен. А иногда достаточно и одной, чтобы не дать сотням ошибиться... Даже если они посчитают ошибку верным путём!»

К мелодии дождя постепенно стала примешиваться уже настоящая игра на барабанах.

Тяжёлые, обтянутые кожей, больше похожие на бочки, они давали звук, что во время военных походов сам по себе вызывал тревогу у врага.

Подняв взгляд в небо, Ахим дал себе возможность остановиться на миг, чтобы взглянуть на солнце. Выдох.

— «Нет позора в страхе сражения — позор есть в сражении, проигранном заранее!» — учит Пророк. Вопрос лишь в том, как его отличить от обычного...

«По крайней мере, даже если это он, нельзя ударить в грязь лицом перед сыном.

Недостойный пример», — скимитар занял место в правой руке. Темляк вовсе оказался намотан вокруг кисти без какой-либо мысли. Кинжал — в левой. На локтях закреплено по кулачному щиту. Вряд ли они могли бы защитить от прямого удара, но всегда есть шанс на касательное. Наивно полагаться на случайность, когда предстоит поединок с берсерком, но иногда больше не на что.

Рёв толпы перерос в чистую вакханалию, когда оба поединщика оказались на своих местах.

Кланы, в соответствии с положением, сидели на каменных скамьях строения, что когда-то было местом собраний, а ныне, дополняя те самые причудливые камни, создавало круг. Теперь это была арена.

Урслак, стоявший по другую сторону, и правда походил на медведя и ростом, и силой, и потрёпанной шкурой на плечах. Голова громадного пещерного зверя служила орку шлемом. Два одинаковых тяжёлых топора, похожих на чудовищные когтистые лапы, расслабленно свисали в громадных ручищах берсерка.

Злобный оскал, больше похожий на звериный, был единственной эмоцией вождя.

«Просто пугало!» — разминая руки и шею, подумал Ахим.

Старый Жихикш, прихрамывая на левую ногу, подошёл сначала к вождю «Медведей», оставив у него на лице несколько отметин, означавших решение биться до смерти. Затем то же самое сделал и Ахиму, по большей части, запачкав ухоженную бороду красной глиной. «Уважай чужие обычаи, находясь на их земле!» — учил Пророк.