Плюмагна. Надвигающаяся буря

— Да будет так! Следуйте за мной, и ваш город ждёт богатство и процветание!

— А что будет с теми, кто не готов принять власть над собой? — спросил появившийся из-за проулка человек в причудливого вида маске, что так часто мелькала в отчётах...

* * *

Ке`Ан поднял голову, стараясь смотреть прямо в чёрные, казавшиеся абсолютно пустыми, глаза визиря. Это было нелегко даже не из-за статуса будущего нового властителя, а из-за банально норовивших отражать свет солнца чешуек его доспеха, от которых даже привыкшему к светилу таталбу приходилось щуриться и создавать ладонью тень для собственных глаз.

— Те могут уйти. Либо из города, либо в сторону. Я не желаю проливать сегодня крови больше, чем нужно. Но я не считаю врагами тех, кто не станет мне помогать, если он же не будет и мешать. И вам ли задавать эти вопросы сейчас? Арборем, верно? — ответил Сайин.

— Верно, не мне, владыка! Но наверняка есть и такие жители, что имеют сомнения. Уверен, вы, как политик, это должны понимать.

И, раз уж такая вышла ситуация, позвольте мне стать первым гражданином, что принесёт вам эту присягу в знак готовности сотрудничать! — полубог сделал глубокий вдох. Даже этот разговор был частью спектакля, призванного показать сомневающимся, что настают перемены.

«Четырнадцать!» — встав на колено, мысленно взмолился полубог.

— Пред ликом всех великих ифритов, я, Ке`Ан Арборем, клянусь вам в верности и признаю вас своим суффетом, владыка Сайин. Отныне ваше слово для меня — закон.

Да будет так! — радуясь, что под маской не видно, как он закатил глаза, протараторил он.

Всадник даже не повёл бровью, а только коротко кивнул.

— Да будет так! — повторил он и продолжил движение, заодно жестом веля и прочей кавалькаде следовать за ним.

«И всё же почему они так любят чёрный цвет нарядов?» — приподняв маску, чтобы протереть лицо рукой, подумал полубог, уже не сильно волнуясь, как много народу наблюдает за ним через окна.

* * *

Кондотьеры, несмотря на откровенно павлиньи замашки, всё же отличались приличествующей профессионалам дисциплиной.

Стоило их командующему услышать о случившейся в кабинете бывшего нанимателя трагедии, как пёстро разодетые наёмники, преимущественно хестийцы, принялись строиться, будто на парад.

Гаруспик катал в ладони перстень с рубином, что прежде принадлежал Хенриху. Удивительно, как вообще эта побрякушка умудрялась держаться на обрубленном пальце имперца.