Плюмагна. Надвигающаяся буря

Ну да, где же ещё? Конечно, это был сон, но такой приятный, что не хотелось его покидать. Лучше было оставаться в садах Пророка, чем в маленькой лодке, что плыла по реке посреди степей. Жаль, что это был именно сон.

— Значит, получилось! — женский образ возник прямо перед лицом Фийхнана. Потребовалось немного времени, чтобы получилось узнать её.

— Аиме? Что получилось? — предчувствуя ответ, всё же спросил он.

— Отправить тебе послание в сон, брат. Пророк просил об этом, так как сам не может до тебя дотянуться сейчас.

Он слишком слаб после разговора со звёздами, — сказав это, сестра взяла полукровку за руку и повела вслед за собой к мраморной ротонде.

Они сели на каменную скамью у колонны, и тогда Фийхнан спросил:

— И что же это за послание?

— "Он смотрит на мир через закрытые глаза. Помоги им открыться!" — процитировала Аиме. — И ещё владыка просил сказать, что с тобой его благословение. "Пусть не знаешь зачем, и не знаешь куда ты идёшь" — если дословно.

— Хотел бы я, чтобы Пророк почаще обращался к конкретике.

Но, кажется, понял. Теперь я проснусь, верно? — Хнан закрыл глаза.

— К сожалению, — удалось услышать последнее сказанное, прежде чем случилось пробуждение.

* * *

Первым, что увидел Фийхнан с пробуждением, оказался хмурый Урслак, молча возившийся с уже догоравшим костром. Рядом храпел вызвавшийся добровольцем молодой орк Тхрек из племени Янара. Занималась утренняя заря.

Здоровяк громко вздохнул, осознав, что его своеобразный пленитель уже не спит. Взяв флягу, от которой несло чем-то горьким и явно алкогольным, спутник сделал огромный глоток.

— Всё спокойно, хозяин! — теперь его высокий голос звучал слишком вымученно. Если когда-то это нелепое звучание и могло создавать контраст, возможно даже вынуждавший бояться, то теперь вполне соответствовал образу беспомощного ничтожества. И почему-то от этого его становилось жаль.

Хнан нехотя принял сидячее положение, чтобы хотя бы попытаться оказаться на одном уровне с орком.

— Зачем ты унижаешься ещё больше? Неужели у тебя не осталось чувства собственного достоинства?

Урслак в ответ издал что-то среднее между бурчанием и скулежом.

Будто правда побитый пёс, что пытается казаться грозным из последних сил. Он снова сделал глоток, после чего отложил уже опустевшую флягу.

— Насмехаешься? — спросил орк после этого.

«Ты сам себе насмешка!» — подумал Хнан.

— Просто хочу помочь. Если бы мне хотелось понасмехаться, ты бы до сих пор стоял у позорного столба...