Цика

Девушка развернулась, вырвала край одежды из руки мужчины и прошипела:

- Не трожь!

- Ты чего?

- Я одна пойду. Мне с вами не по пути.

- К эльфам, что ли?

- Я же сказала – одна. Сама по себе.

- Совсем одна? Как это? А твой долг перед людьми? Ты поведешь нас в бой, и мы сметем проклятых эльфов с лица земли!

- Ты это другим говори. Тем, кто тебя слушать будет. Хоть ты и вождь, а в людях плохо разбираешься. Речуги он мне тут толкает, - Канъюн пренебрежительно хмыкнула, - нашел – кому.

- Это пахнет предательством…

- Да пошел ты! Что ты понимаешь!

- Я понимаю, что ты встала на сторону врага.

- Какого врага? Эльфов? Да что ты знаешь о них?! Кто они для тебя? Просто тени. Символ, с которым ты сражаешься! А для меня уже не так. Пусть у тебя уши скукожатся, но я скажу. Эльфы – тоже люди. Не морщись, не морщись. И за лук не хватайся – всё равно я быстрее. Да, они ненавидят нас. Не любят всех остальных. А ты знаешь – почему? Они одиноки. Когда мы услышали о них? Сто лет назад? Больше? Они вышли из своего леса жалкой горсточкой, а теперь им подчиняется почти весь мир! Это заслуживает уважения.

Мы враги – иначе и быть не может. Нам не ужиться вместе. Либо мы, либо они. Но пойми – ты ошибаешься, видя в них слепую силу. Им тоже не хочется умирать. Они любят, страдают, живут… Мне надо подумать. А ты иди. Ты же – вождь… - Канъюн вложила в последнее слово всё недовольство, что накопилось в ней, и Гонт дернулся, как от удара по лицу.

Да что спорить с этой девчонкой. То, что она неплохо стреляет, и сумела утащить у эльфов святой лук – еще ничего не значит.

Побегает одна и вернется. Перебесится.

Вождь вдохнул, выдохнул пару раз, успокоился и сказал Канъюн:

- Твое дело, конечно. Поступай, как знаешь. А у меня дела. До встречи, - и скрылся за густыми кустами.

Канъюн затрясло. Надо же – за кем люди идут! Тупой ограниченный мужик. А говорят, народ достоин своего вождя. Он не о людях думает, а о самом себе – как ему остаться на вершине власти. Пусть призрачной, небольшой, но такой сладостной.

Канъюн зарычала в бешенстве.

Ну, как выразить всё, что накопилась на душе, как сбросить напряжение?

Со стороны лагеря послышался легкий шум и прямо на девушку выбежал Алтаниель. Взлохмаченный, с кровавыми царапинами на лбу и щеках, в порванной одежде – он являл собой совершенно необычное зрелище. Остановился и слепо глянул вокруг, не обратив внимания на Канъюн.

Так, сматываемся. Еще поймет – кто виноват во всем. Так просто не отстанет. А убивать его - что-то нет настроения.