Цика

Вроде, эльф. Но чем-то отличается от привычного облика. А эльфов она перевидала немало – вплоть до тесного общения. Или уши у него длиннее? Или глаза больше? Или сам выше? Что-то неуловимо чужое в его облике. Не объяснить словами. Будто знает он всё про всех. Волосы седые, глаза старые, уставшие, многомудрые, а на лице – ни морщинки. Интересно, а говорит он как? Общий знает ли?

- Ты пришла убить меня, девочка?

Сердце Цики отозвалось болью на этот тихий проникновенный молодой голос.

- Раз ты знаешь это, скажи – зачем.

- Знаю. Но хочешь ли ты знать истину?

- Все считают, что твои слова – ложь. Ты способен заморочить любого. Но я буду слушать. Говори.

- Что у тебя в руке?

- Это – гунь. Шест по-вашему.

- Оружие? Ты видела тела и скелеты тех, кто пришел сюда с оружием?

- Там только пыль. Кости давно рассыпались в прах, смешавшись с песком. Как видно, посетители в последний раз были у тебя весьма давно.

- Странно, что ты смогла войти. Тут нет места оружию.

- Оружием может быть что угодно. А металла на мне и со мной нет – если ты про это.

То, что ты скажешь, важно для меня. Я хочу понять.

Эльф прикрыл глаза и расслабленно откинулся на спинку кресла. Цика ждала. Холод подземелья уже проник под легкую ткань ее одеяния, и мелкая противная дрожь, начавшись в животе, захватывала ее всё больше. Она крепче сжала шест и стиснула зубы.

- Тебе не хватает решимости убить безоружного старика. Что ж, другие, что приходили прежде, не мучались угрызениями совести. Сказано – убей, значит, надо убить.

И гибли от своего же оружия. Это единственное заклинание, подвластное мне, но самое действенное, - эльф усмехнулся, - Только люди приходят сюда. Ибо то, что сотворил я, всего больнее ударило именно по ним.

Цика подняла голову и исподлобья глянула на эльфа.

- Не тяни. Мне холодно.

Эльф поморщился, достал из-за спины какую-то хламиду и швырнул девушке. Она быстро напялила ее и опять уткнула взгляд в каменный пол, лишь бы не встретиться с черными глазами эльфа.

- С той поры прошло сто двадцать лет.

Ты скажешь, что даже эльфы не живут столько – и будешь права. Но только эти эльфы, те, что рядом с вами. Раньше было не так. И я последний из долгоживущих. Последний… Как нам жилось тогда! Мы были спокойны и радостны. Ничто не омрачало течение жизни. Все жили в мире. И эльфы, и люди, и прочие…

Эта старческая манера разговора, когда постоянно отвлекаются на самые незначительные подробности, уходя от главного, и вспоминают их, сожалея о прошлом.