Цика

Из глаз девушки выкатились слезинки и побежали по высоким скулам на доски стола. Она плакала беззвучно, только горло, обезображенное жутким шрамом, иногда подрагивало, словно девушка силилась что-то проглотить. Целительница, наконец, смогла подавить рыдания. Она вернулась к девушке и приобняла ее, лежащую. Зашептала в ухо жаркими губами:

- Скажи, что было-то? Никто не знает. Никому твоих слов не передам. Всё во мне останется. Почто вместе с огром шли? Почто убила ты его?..

Девушка дернулась под руками целительницы и приподнялась, опершись на локти.

- Вот как… - Хрипло выдавила она. – Значит, вы думаете так?..

- А как же думать, девонька? – Голос целительницы помягчал, стал успокаивающим, усыпляющим. – Твоими же стрелами великан утыкан был. С черными перьями никто, кроме тебя, стрел не имеет…

Девушка выпрямилась, упершись ладонью в стол. Правой рукой она потерла глаза, чтобы отогнать сон, навеваемый целительницей, а потом отстранила ее.

- Уйди, Рага. Я разобраться должна. Кому сказала, уйди!

Целительница чуть отошла, готовая в любой момент вернуться, чтобы подхватить, поддержать. Мало кто от Смерти возвращается – потрясение это большое для человека-то.

Однако говорливость свою Рага унять не могла.

- Да куда ж ты собралась-то? И сил у тебя нет. И делать-то не знаешь что. Не упрямься, Цика. Тебе отлежаться надо…

Цика тяжело дышала, исподлобья глядя на целительницу. Недобрым был этот взгляд.

- Помогла – спасибо тебе. А теперь пойду я.

- Не глупа, чай. – Рага поджала губы. – Умерла Цика – все знают. До утра хоть подожди. Я тебе кой-чего в дорогу соберу. Оружия не дам, конечно, - нет его у меня. Травы там разные, еду кой-какую. За лекарку странствующую попервой сойдешь. А там видно будет. Твоя жизнь – тебе и думать.

- Моя, моя… - процедила Цика. Она повернулась на столе и спустила ноги вниз. Рага услужливо пододвинула скамеечку. Цика тяжело спустилась, держась за стол, сделала два неверных шага на подгибающихся ногах и почти рухнула на лавку у окна.

Сквозь слюдяное окошко ничего не было видно – темно, ночь.

- Давно меня оживляешь? – неприязнь слышалась в голосе Цики.

- Седьмой день сегодня. - Рага с готовностью подскочила. – Есть будешь?

Цика прислушалась к себе. Внутри было пусто и мерзко. Казалось, съешь что-нибудь, и оно тут же полезет обратно, наружу.

- Я тебе отварчика дам, попей сначала.

Цика сморщилась, но ковшик с отваром взяла.