Сага о халруджи. Книга 2. Индиговый ученик

Ему удалось их провести уже два раза, но на третий трюк может и не сработать.

– Он не мог уехать! – Регарди и не заметил, как произнес мысли вслух.

– Абир покинул город с шибанскими купцами еще до заката. Сейчас, наверное, к Холустайскому ключу подъезжает.

Должно быть, Арлинг молчал слишком долго, потому что иман нетерпеливо произнес.

– Послушай, парень, я хорошо отношусь к роду Регарди, но стоять здесь всю ночь не собираюсь.

– Да, конечно… извините, – спохватился Арлинг.

– А он не сказал, куда отправился?

– Ну, это не трудно догадаться. «Черная Роза» на рейде в Самрии долго не простоит. Опасное место. Твой дядя любит Сикелию, но друзей у него здесь немного. Сердце пирата жаждет приключений. Думаю, его путь лежит в Белый Залив. Хочешь совет? Вряд ли твой дядя вернется скоро. На самом деле, он думал, что ты погиб, а сообщение оставил на всякий случай. В гостинице ты долго не проживешь. Однако Аджухамы заинтересованы в хороших отношениях со столицей.

Вряд ли они откажут тебе в помощи, если ты попросишь их отправить тебя к отцу в Согдарию. Не думаю, что тебе стоит идти по дороге Абира, на ней слишком скользко.

Кажется, разговор был закончен. Во всяком случае, вопросов у Арлинга больше не было. Если иман по каким-то причинам солгал, и Абир все еще в городе, ему следовало вернуться к тому месту, где они расстались и надеяться, что дядя рано или поздно заглянет туда снова. Но что-то подсказывало – мистик сказал правду.

Абир его бросил? Нет, дядя не мог так поступить с ним. Пират сбежал от Аджухамов и теперь искал своего слепого племянника, чтобы вместе уехать из города. Это было правдой, в которую он хотел верить, и Регарди цеплялся за нее, несмотря на то, что держаться было не за что.

– Если это все, то позволь мне закрыть дверь и попрощаться.

Арлинг не сразу вспомнил, что все еще стоял у ворот школы.

– Да, все, – пробормотал он, растерянно отступив.

– Тогда хранит тебя Нехебкай.

Дверь с лязгом захлопнулась, поставив точку в его гениальном плане по спасению дяди. В наступившей тишине урчание из пустого живота раздалось слишком громко. Пожалуй, он не отказался бы сейчас даже от самого несъедобного кучеярского блюда. Интересно, и почему ему не пришла в голову мысль попросить у имана немного еды? Собственная гордость была опасным врагом. И, хуже всего, бескомпромиссным.