Постфактум

Какое-то время Илья плотно занимался эти вопросом, однако исчерпывающего ответа так и не получил. Уцелевшие книги, хранившиеся в подвале Интерната, где, собственно говоря, и проходили занятия, не содержали нужной информации. Парень понял одно: это не человек, а что-то могущественное, даже сверхъестественное, стоящее над всеми людьми.

— Отпусти, отпусти моих сыновей! — голос Аббаса сорвался, стало понятно, насколько тот слаб и немощен. — Мы уйдем, я обещаю! Забирайте эту шлюшку себе! Она ещё пожалеет, что покинула отчий дом!

Гмур взмахнул руками и резко опустил их.

Корчившиеся от сильной боли близнецы рухнули в пыльную траву, у обоих из носа текла кровь.

— Уходите, — спокойно произнёс Годогост. — Не испытывайте моё терпение.

Через пару минут родственников Ясмины не стало, ушли быстро, не проронив ни слова.

— Спасибо, — вымолвила смуглянка, заворожённо смотря на гмура. — Я очень благодарна вам обоим…

— Так, всё, хватит! — оборвал её Годогост, выглядел он уставшим и едва держался на ногах.

— Мне это порядком надоело! Что это за место? Кто вы такие и почему все эти люди на вас нападают?

Только сейчас Илья ощутил всю чужеродность, которой веяло от Годогоста. Само его существование не вязалось с концепцией этого мира. Мира, который был чужим и для него. Мира, где не было чудес. Но как же тогда назвать то, что минуту назад творил Годогост? Разве это не чудо?

— Я не знаю, кто ты и откуда, но постараюсь объяснить, — Илья пытался подобрать слова, боясь подолгу смотреть в большие глаза гмура.

— Эти развалины вокруг — остатки крупнейшего мегаполиса на Земле, ныне Южное Ханство Якуба Великого. Люди, с которыми ты помог мне расправиться, — пилигримы, кочевники, не имеющие своего дома. Обычно они собираются в большие группы, банды и грабят Низшие районы Руин, где нет нукеров[1]. Эти, — он махнул в сторону удалившихся мужчин, — обычные жители Руин, ещё их называют диггерами. Обитают они в основном в подвалах, в подземных убежищах под разрушенными зданиями, где наиболее безопасно.

— Но ты не из их числа, — утвердительно произнёс Годогост, присаживаясь к потухшему костру.

— Верно. Всю свою жизнь я провёл в Интернате, совсем недалеко отсюда, но словно в другом, закрытом мире. Всего несколько часов на свободе, и я уже успел вляпаться в историю с убийствами!

— Невольник, стало быть, — взгляд голубых глаз стал мягким, растаяли колючие крупинки льда. Годогост вздохнул и хмуро добавил: — Я теперь тоже.