Слуга

Зато теперь вся слюна, которая капала с челюстей, могла преспокойненько течь прямо на Иштвана, вцепившегося в грудь противника.

Два других паука, тем временем, подошли вплотную. Парень рванул вбок, на ходу открывая сумку. Может, удастся отвлечь зверюшек вяленым мясом? Интересно, они питаются олениной?

Вместо свёртков с едой Иштвану под руку попался бесполезный эфес. Чёрт, зачем же он его таскает?

Парень замахнулся и кинул металлическую безделушку точно в голову одной из тварей. Не ожидал он от самого себя такой меткости.

Паук, судя по всему, тоже. Удар по макушке дезориентировал его. Он ходил туда-сюда, мотал головой, ругаясь по-паучьи, брызгал своей кислотой вокруг и на товарищей, которые возмущались его поведением. Наверное, им тоже неприятно, когда кислота попадает на тело, оставляя в твёрдом скелете дефекты.

Эфес же, отскочив от головы, со звоном упал наземь под оглушённого паука и внезапно из него сам собой вырос клинок. Иштван лишь развёл руки в стороны, а рот его сам собой принял форму буквы «О».

Такой диковинной магии парню ещё не доводилось видеть.

В голове созревал план. Подобрать меч и попробовать пробить им скелеты пауков там, где их немного разъела кислота. Иштван бросился на пауков с громким криком. Те, видимо, не ожидав такого, замерли то ли в испуге, то ли в шоке, и замолчали. Лишь смотрели двадцатью четырьмя глазами на парня, который преспокойно подобрал волшебный меч и наставил клинок на своих врагов.

— А, видали! Что, кто кого теперь?

Единственный здоровый паук атаковал первым и сразу же напоролся на сталь.

Этот меч был крепче и даже новее выданного Нерулом, лучше заточен. Пришлось приложить немного усилий, чтобы вдавить клинок глубже, насаживая на него паука. Тот заверещал, забрыкался, стал дёргать всеми лапками и брызгать кислотой на собратьев и скалы. Иштвану повезло: он находился практически вне зоны доступа яда. Лишь несколько крошечных капель попали на сапоги и нижнюю часть штанов, растворив материал.

Юноша едва успел отскочить в сторону, чтобы не оказаться ненароком погребённым под тушей мёртвого теперь паука, раскрывшего зелёную пасть в немом крике. Второй паук отошёл от оглушения и кинулся на только вставшего из переката Иштвана, щёлкая челюстями. Парень изловчился и метнул нож в голову, надеясь провернуть тот же фокус с оглушением эфесом. Ожидания превзошли сами себя. Нож угодил прямо в самый нижний глаз.