Трое в лодке, не считая эльфа с бутылкой

-У вас были какие-то обиды?

-Нет. Я любил отца, и он растил меня в любви. Но он был откровенно против моего брака с Ниной.

-И почему же? – находившийся глубоко в своих мыслях, на ходу спросил Ксох.

Ответом была тишина и тяжелый взгляд Банглиса. Но это был взгляд отнюдь не угрозы или ненависти за старую мозоль. Огромные зеленые глаза орка снова наполнились горем, и измотанное сердце не выдержало. Одинокая, подобная алмазу, сверкающая слеза скатилась по морщинистому лицу Банглиса.

-Вы главное поймите.

Я не грязнокровен, и не извращенец. Нужно просто быть… - было видно, что каждое слово старому орку дается с большим трудом – да, нужно быть выше этого. Все были против, но мы все равно это сделали. Да. В общем, Ливия – она человек.

На Банглиса уставилась пара удивленных взглядов. После нескольких долгих секунд молчания, первым слово взял Ксох`Ар.

-Ну, ничего страшного. Мне с моим другом нет никакого дело до подобного, но это может быть важно для других. Скажите, а ваш покоившийся отец, мог возненавидеть вас за столь….

смелый поступок?

-Я же говорю, он любил меня, и даже приехал на бракосочетание. Но когда родилась девочка, он был уже вне себя. Но я не думаю, что он мог, прям так уж, ненавидеть меня или мою дочь. Нину он даже жалел.

-Ну, понятно – закончив только ему понятный осмотр непонятно чего, констатировал темный эльф – мы прибудем повторно к полуночи, сэр Банглис. Я согласен на это дело, но не гарантирую никаких результатов, а так же надеюсь на вознаграждение и за попытку.

Так же мы не несем никакой ответственности за жизнь девочки – сухой голос вызывал отвращение у Банглиса, но тому приходилось того слушать. Все для дочки. Да и предшественники-шарлатаны были в разы наглее – а сейчас мне требуется удалиться.

-Хорошо, господин Ксох`Ар.

Подойдя к выходу, эльф задел своего друга и что-то прошептал, после чего удивленный Грейхар взял Банглиса на себя.

-Пройдемте, сэр, нам требуется кое о чем поговорить, пока мой друг будет готовиться.

-Да, хорошо, конечно – в отце, убитым горем, более не было сил держать себя в руках. Он был потерян и сломлен.

КсохАр же, как он и сказал, покинул поместье барона и отправился в гостиницу, в которой они остановились. Никто и не заметил, как наступила ночь, день пролетел, подобно дракону, а темный эльф вернулся. И от него снова пахло алкоголем. Достав из внутреннего кармана мантии свою любимую резную трубку, Ксох с удовольствием закурил.