Скользящий по Алитэ

В засыпающем сознании появилась мысль, что он сделал первородным небольшую услугу.

Утро едва начиналось, когда его разбудили шаги. Легкие, осторожные, едва приминавшие траву, совсем не слышимые человеческому уху, они все же разбудили юношу. Он немного полежал, раздумывая, не поспать ли ему еще, но тело уже отдохнуло и требовало движения. Пришлось подняться.

У небольшого костра суетился другой эльф-кашевар. Талк не пошутил на счет очередности. Карлайн попытался представить человеческого рыцаря за приготовлением пищи.

Покрутил головой. Как-то не получалось.

Эльф засыпал в закипевшую воду горсть искрошенных трав. Сладкий болиголов, желтый папоротник, подорожная трава. Первая трава снимает усталость, вторая – обостряет чувства, третья – отбивает сонливость. Первые две травы кисловаты, третья – терпкая. Кашевар перестарался, чуть-чуть переложил желтого папоротника, навар будет невкусный.

- Положи полщепотки подорожной травы, - попросил Карлайн эльфа.

Тот немного удивился, зачерпнул ложкой навар, подумал, кивнул, положил травы в воду.

Затем попробовал еще раз, кивнул, снял котел с воды.

Остальные эльфы, почистив и накормив единорогов, подтянулись к костру. Сваренный напиток понравился всем. Они с аппетитом выпили по паре кружек с их знаменитыми булками.

- Нет, все-таки ты стал травником, - сделал вывод Талк, видевший, как юноша подсказал повару сварить напиток получше.

- Может травник, - рассудительно сказал Ясноликий, - а может врачеватель. Тлани, как Посвященный к Свету Второго Листа, умел многое.

Этим рассуждением он поставил Талка в тупик. Тот как-то не подумал, что сбором трав занимаются не одни травники.

- Карлайн, - обратился Ясноликий к юноше, - твои изменения настолько хорошо заметны, что я решил помочь тебе. Отпускать тебя в приграничной полосе, это почти что обречь на смерть. Наверняка старейшины вашего селения разослали по всему приграничному краю твое описание и в любой деревне тебе грозит арест и смерть.

Мучительная смерть. Кроме того, здесь много мародеров, да и стража вольных баронов не откажется получить деньги за продажу человека в рабство. Ребенка сможет обидеть каждый.

Карлайн уныло кивнул. Он уже думал об этом. После взрыва эмоций от осознания, что он не только остался жив, но и еще избавляется от нищей жизни, полной унижений и побоев, пришло понимание смертельной опасности от окружающих людей. Приграничная обстановка накладывала свой отпечаток.