Скользящий по Алитэ

При чем отличить разбойников от баронских стражников было сложно, а порою невозможно. Ибо при возможности барон превращался в грабителя, а при невозможности представлялся вельможей и требовал взятку-налог.

Но уже через десяток километров булыжники сменились тесаными каменными плитами, появились конные и пешие патрули, хотя от них тоже приходилось прятаться – у юноши не было метки-пропуска в столицу.

Хотя Карлайн устал, двое суток находясь в седле, а затем несколько километров двигаясь пешком, но частица эльфийской души позволяла идти дальше, сделав юношу почти таким же выносливым, как эльфы.

Он шел всю ночь. В темноте несколько раз мимо проносились какие-то всадники, но их было слышно издалека и он всего лишь спускался в придорожную канаву и пережидал опасных попутчиков.

Однако утром стало светло. Прежняя уловка не сработала. Услышав звон копыт, он сошел в канаву. Всадники, куда-то спешившие, не сразу увидели его, но заметив, остановились.

Были ли это патрульные или разбойники, но Карлайн понял, что он на грани гибели иди хотя бы рабства.

Юноша побежал к близко подходящему к дороге в этом месте лесу. Надежды было мало. Он бы все равно не успел укрыться, его спасло только медлительность всадников, не сразу нашедших безопасный спуск с тракта. Когда преследователи подскакали к крайним деревьям, Карлайн успел забежать в чащобу, куда конные не могли пробраться. Понадеявшись на глупость жертвы, они стали кричать об опасности лесных разбойников, обещали милостивое отношение к незнакомцу своего барона. Ага, сейчас! Карлайн неподвижно просидел под большой сосной все это время, пока его пытались обнаружить. Не дождавшись, всадники уехали, громко переговариваясь.

Чувствуя, что это уловка, он продолжал ждать. И не зря. Ближе к обеду уехали оставшиеся три всадника, разочарованные отсутствием добычи. Сколько там их еще осталось? На всякий случай Карлайн решил идти по чащобе. Хотя идти труднее, зато не наткнешься на страшных не то стражников, не то разбойников.

Полученные им эльфийские навыки позволяли ему легче преодолевать лесистое бездорожье. Там, где обычный человек безнадежно бы застрял или с трудом пробирался, тоненькая фигура юноши изящно проскальзывала между деревьев. Он даже умудрился подобранным камнем сбить крупную птицу и, довольный, забросил в мешок. Вечером будет богатый ужин – запеченное в глине мясо.

Пересекая очередную поляну, он услышал требовательный писк. Осторожно выглянул.