Великие Спящие - 1 (Безымянный раб - 7)

И уважение к мастерству противника, не помешало ему сначала ударить по нагу сразу двумя Разрывами, а когда тот, потеряв магическую броню, попробовал отступить, вонзил ему в грудь обе "сосульки". Другого бы такой удар сразу отправил в Нижние миры, но змееног оказался слеплен из другого теста. Его всего лишь отбросило на десяток шагов назад и опрокинуло на спину. Чтобы наг точно больше не встал, Кирсану пришлось вогнать в рану нечисти ещё одно плетение — сжатую в плотный ком Воронку Силы, которая развернулась в одной из ран на развороченной груди в чёрный с зелёными искрами вихрь и начала ударными темпами откачивать из змеенога жизненные силы.

Продавший человечность в обмен на Благодать Спящих, культист протестующее завопил, но заёмной Силы оказалось недостаточно для собственного спасения. Ему мог бы помочь Рошаг, но в этот самый миг тому было не до умирающих миньонов: артефакт в последний раз разродился вспышкой светлой энергии, в последний раз содрогнулся Астрал и… через раскрывшийся на мгновение проход в Нижние миры в тело немёртвого дракона проскользнула даже не тень, а намёк на неё.

Некая неуловимая глазу субстанция, замеченная К'ирсаном только благодаря колоссальному опыту и мастерству.

Лазейка в тонкие планы тотчас закрылась, каменный шар рассыпался пылью, а Рошаг… Рошаг через мучительную боль, впервые за долгие годы терзающую его немёртвую сущность — иначе какого мархуза он так ревёт? — начал преображаться в нечто новое. Бронированное туловище вдруг перекосило, оно потеряло симметрию и правильность.

Грудь раздалась вширь, но одно плечо оказалось выше другого. Череп с одной стороны приобрёл грубую и угловатую форму, а с другой, наоборот, стал глаже и ровнее. Не миновала трансформа и конечности. Передние и задние лапы вытянулись, приобрели матовый отлив, сквозь который просвечивал голубоватый замысловатый узор. И только щупальца на месте былых крыльев остались неизменными.

— Ну и уродом же ты стал… — протянул К'ирсан с отвращением.

Костяной дракон и раньше-то красотой не блистал, а теперь и вовсе превратился не пойми во что.

Но Рошаг его словно не слышал.

Метаморфозы ещё продолжались, когда он медленно выпрямился, повёл плечами, покрутил обезображенной головой и повернулся к Кайфату.

— Никогда не понимал природу нашей с тобой связи. Я — вершина развития разумных, лучшее дитя богов, и ты — смертное ничтожество, жертва для ритуала Обретения Силы.