Остров отложенной гибели

Воняет немытым телом и прочими бомжацкими реалиями, аппетит содрогнулся и резко прижух. Из чего они эту самую пищу готовят, хотелось бы знать?! Две женщины в лохмотьях — ну, разумеется — и кучка молчаливых детей. Отсюда видно, что голодные, столпились все возле костра, чуть ли в котел не лезут. В металлический, кстати! Наконечники копий у той банды были определенно каменными, а тут совсем другие технологии. Как это понимать?! Ответ — никак, блин! Топай дальше, умник, и постарайся не словить в задницу остриё, из любого материала!

Вторая хижина, третья.

Четвертая выглядит небоскребом рядом с соседями: два этажа, примитивные лестницы по бокам и рисованные хари на стенах. Местный аттракцион, что ли? «Комната страха» в комплекте с театром уродов?

Заглянул и вздрогнул.

Не театр и даже не цирк — капище! Жутковатые идолы, очаг по центру, чьи-то длинные кости в золе, еще всякое... не рассмотришь так сразу. Взгляд моментально цепляется за фигуру, подвешенную между двумя истуканами.

За человека без ног.

Глава 3

Глава 3

Он меня тоже увидел — или услышал, скорее.

Глаза закрыты, косматая борода свисает до пояса, культи ниже колен. Желудок крутнулся внутри меня, но наружу ничего не хлынуло — пусто, с самого утра!

— Кто... снова, да... пшли вон, поганцы, — пробурчал человек невнятно. — Грязное дикарьё, свиньи, имел я вас... ты кто?

Последние два слова я разобрал не сразу. Ошалел от картины. Не сразу понял, что обращается человек уже конкретно ко мне.

— Саня, — ответил глупо, зато искренне. — А вы... ты тоже наш, русский?

— Что?! — человек вскинул голову, белки глаз блеснули на грязном лице. — Кем ты меня назвал?! Значит, они работают на вас, так и думал, свиньи проклятые! Всё дерьмо по всему миру — на вас...

— Не знаю, о чем вы говорите, уважаемый, но догадываюсь, что приняли за кого-то другого, — речь моя от стресса, полилась рекой, не заткнешь. — На меня здесь никто не работает, к сожалению, а если вы имеете в виду этих дикарей.

..

— Коммунист?

— Что? — повторил я за незнакомцем, река на пару секунд иссякла, и слова закончились. Молча лупал глазами, а подвешенный разглядывал меня тяжело, не мигая, будто целился.

— Ты русский, а значит — комми, не отпирайся, — просипел он, наконец. — Рузвельт решил, что с вами можно дружить, но с волком нельзя... он всегда вцепится в глотку. Ваш дядюшка Джо... похитрее лисицы Черчилля, куда уж этим ослам-демократам...