Остров отложенной гибели

Там другие, высшие... стреляют, а «крысы» туда рвутся. Все туда хотят! Подальше от моря, от ужаса. Чего бы мне сюда с Окинавы не провалиться... с винтовкой и гранатами?!

— С винтовкой? А в каком году это было?

— В сорок пятом, конечно! — вытаращил глаза Роджерс. — Еще скажи, что не слышал про наш «Стальной тайфун»! Надрали япсам задницу, без всякой атомной бомбы! Это потом уже Трумэн решился... войне конец, мне медальку в зубы и на улицу. В Сиэтле работу нашел, девчонку... и провалился. В сраном подвале каком-то! Думал, бред, веришь?! Думал, лежу на войне, дырявый, душа отходит, вот и мерещится, а потом опять эти.

.. режут, жгут... лучше бы япсы мечами кишки выпустили...

— Не торопись умирать, — вырвалось у меня привычное, «манагерское». — Всё еще поправимо, люди без ног тоже живут, а я доберусь и приведу помощь...

Не закончил, стыдно вдруг стало. Будто убалтываю клиента, потерявшего сотню тысяч в рублях, обещаю неслыханные бонусы и бесподобные скидки, чтобы самому зарплату не урезали! Капрал на это даже не выругался, лишь задышал сильнее, изобразил подобие улыбки.

Страшной как оскал черепа.

— Помощь? Это вряд ли. Ищи орлов, они тебя могут спрятать... «крысы» их боятся. Там, где проход. Колдуны и шаманы. Творят чудеса, только ноги не вырастят, кх-хе! К скале не суйся, высшим всё равно, для них ты тоже крыса...

Взгляд Роджерса скользнул мне за спину, лишь потом я учуял чужое присутствие. Оглянулся.

Ребенок! Мальчишка лет десяти, чумазый, глядит с изумлением.

— Привет, — улыбнулся я, как сумел. — Тс-с, не кричи, ладно? Я сейчас ухожу, а ты...

— Чжой! — ответил пацан на смеси русского с китайским. — Чжой, пришлый, мяско-мяско-мяско!

Сорвался с места, лишь пятки замелькали, а голос оказался громким и звонким, блин! На всю деревню завопил!

— Вот теперь беги, — подмигнул капрал. — Вдвоем бы тут веселее было, но жаль кретина... хоть и комми!

Повторять ему не пришлось — из хижины я вылетел с позабытой уже и несолидной скоростью.

Со стороны костра бегут детишки и женщины, а вот в дальнем конце селения мужики объявились! Те самые, грабители парусника. Несут поклажу, ничего еще не поняли, но это дело считанных минут!

Рванул не вправо, и не влево — поперек. Между хижинами, по камням. Впереди поднимается серый скальный массив, параллельно морю, но других направлений нет!

— А-а-а! Атуй, атуй, дгня-ай! — завопили сзади хриплые мужские глотки, перекрыли азартный визг детей и баб.